Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: Творчество А.Сапковского
форумные ролевые игры > Город > Великая Библиотека
Luka
ну до того чтобы читать его на лекциях не дошла... хотя началось у меня эра фентези...точнее повальная эра с Т.Уильямса - так что эттого товарисча тоже очень советую smile.gif
Corbeau
Цитата(Romul @ 23 Октября 2002,12:34)
Равен, ты что польский язык так хорошо знаешь?

Ага. smile.gif Я знаю на очень похожем уровне польский,русский и литовский,а чуть хуже английский. ;)
DCLXVI aka GEN.666
как и обещял ссыла на свадьбу Геральта и Иенифер вот тут
а вот тут их больше но некоторые из  старых книг

увы как я говорил всё на польском sad.gif только равен поймёт всё... или у нас ещё поляки есть??
DCLXVI aka GEN.666
ромул а как он мог появитса у вас 3 года назад елси он написан 09.2001 ... не подскажеш??
Да, да выходил, выходил... Там еще Сапковский сообщил,что это его последняя работа в этой серии sad.gif

А вобще он, помоему, прав последние книги серии значительно уступают первым...
Не, меня рулят только Ведьмак и Кровь эльфов, все остальное не то...
Я вобще довольно скептически отношусь к книгам, имеющим более 2 частей, видимо, это тоже сыграло свою роль...
Torchok
По моему творчество Сапковского полный сакс. Первая книга ничего, та где рассказы, а потом идет такое тягучее мыло и выдаивание денег (особенно последние книги) что я его уважать перестал.
Тягучая скучная гадость. Рассказы у него лучше.
DCLXVI aka GEN.666
ну ты загнул!!
Сапковский сакс??!  :angry:
ЗЫ: и рассказов было 2 книги а не одна !
Romul
Пишет просто супер! Именно с этого я полюбил фэнтази. Поначалу я даже ничего не хотел о нем слышать, но потом мне приятель дал почитать "Ведьмака" (кстати Сапковский реально лицензировал ведьмака как класс в фэнтази - какая-то американская, что ли, кампания скупила права на всяких там эльфов, хоббитов и т.п. - Сапковскому, за то что он придумал такой класс, как ведьмак (даже это скорее раса) вручила солидную премию.). Так вот я так зачитался эти Ведьмаком, что потом все его продолжение (Кровь эльфов, Час презрения, Крещение огнем и т.д.) читал прям в институте на парах. Действительно крышу загнуло.
Если вы еще не полюбили фэнтази как следует, то очень советую почитать. Классные книги!
Corbeau
Ведьмак как персонаж мне нравился в начале,а потом он уж очень добрым стал. А вообще то Цири(или как она там по Русске,я читал Ведьмака в оригинале) мне больше всех понравилась, вот что бы она еще пошла по стопам пра-прабабушки и сделалась супер огненной колдуньей так вообще круто было. Но это моя имха. smile.gif
Romul
Равен, ты что польский язык так хорошо знаешь?
DCLXVI aka GEN.666
Цитата
Равен, ты что польский язык так хорошо знаешь?

равен!!
лол!! он ведь мой однокласник!!! с польской школы!!
кстати есть один новый россказ А.Сапковского !! покачто только на польском.. дома буду ссылку дам.. может кто прочитает ;)
ЗЫ:он про свадьбу ;) угадайте кого  :D
так что всем идти польский изучать!! чтоб когда дома буду  читать уже все умели!!

ЗЫЫ: а Цири мне тож понравилась  :cool:
Romul
2Ген
Этот рассказ появился у нас в России довольно давно (три года назад - точно), "Дорога без возврата", ессно все на русском.
DCLXVI aka GEN.666
дорога без возврата??
а мне казалось что так называетса один из россказов в книжке "последнее желание"  хмм... но я ведь дал ссылу не ещё много какие россказы ;)
Romul
Незнаю про какую книжку ты говоришь, но "Свадьба Йенифер и Геральта" лежит у меня на столе, 1999 г, Издательнство АСТ, Москва.
Romul
Мне вообще почти не понравилась "Владычица Озера", а вот "Крещение огнем", "Башня ласточки", "Час презрения", "Кровь Эльфов", "Ведьмак" - есть самые рульные :)), да и вообще вся серия за исключением последней книги мне мозги здорово пробила... :)
DCLXVI aka GEN.666
а мне все понравились.. просто в последней слишком много про ету .. как её там.. на озере а слишком мало про Цири и ведьмака
Tэсс
Цитата(Raven @ 22 Октября 2002,23:23)
Ведьмак как персонаж мне нравился в начале, а потом он уж очень добрым стал.

Точно! Паладина из дяденьки сделали. А ведь он так хорошо начинал.  :(
@ZaZel1k
Статейка эта, написанная самим Сапковским, автором незабываемого "Ведьмака", была взята из книги "Дорога без возврата", издательство "АСТ". Вообще говоря, никто, кроме этого издательства никогда не публиковал в нашей стране знаменитого поляка. Ну что ж, почитаем...

Анджей Сапковский, АС польской фэнтези, явился на свет под знаком Близнецов чертовски давно тому назад. Во всех занятиях, действиях и профессиях, которыми он занимался в жизни, он всегда был infant terrible. К сожалению, к фантастике он обратился очень поздно, чтобы у любителей этого жанра, так называемых "фэнов", слыть кем-то иным, нежели дряхлым стариком. Впрочем, Сапковского не волнует мнение так называемго "фэндома", ибо вышеупомянутый фэндом он считает чем-то вроде почитателей Скрипящих Скрипунов и Болтливых Болтунов, то есть группировкой, которая с точки зрения значимости для страны и народа далеко отстает от Союза Заводчиков Мелких и Пернатых Животных.

Имеет место мнение, будто Сапковский пишет фэнтези постольку, поскольку не в состоянии писать ничего иного. Некоторые утверждают, что Сапковский ищет в фэнтези бегства от реальности, которая его ужасает. Слышны также голоса, утверждающие, якобы Сапковский страдает легкой формой шизофрении и глубоко верит в чары, вампиров, драконов и прочих кощеев, то есть описывает собственные галлюцинации. Существует также значительная группа, считающая, что Сапковский пишет ради денег, ибо он сверх всякого воображения безмерно алчен и жаден. В последнее время пробиваются голоса, склонные считать   творчество Сапковского неудачной попыткой понравиться столь же различным, сколь и многочисленным девицам и даже замужним дамам.

Поскольку сам автор отказывается комментировать истинность вышеприведенных мнений, поскольку проблему подвергли анализу серьезные критики фантастической литературы, однако они не пришли ни к какому серьезному выводу, ограничившись исключительно тем, что окрестили Сапковского постмодернистом. Писатель чувствовал себя оскорбленным таким эпитетом и заявил, что его эротические склонности есть его личное дело и что если кто-то считает себя невинным, то, пожалуйста, он не возражает, пусть тот брсит в него камень.

Ну а коли уж пошла речь о наклонностях и предпочтениях, то об авторе "Ведьмака" и "Дороги без возврата" известно, что из животных он обожает кошек, из цветов - цветную капусту, а из чтива - последнее время граффити на стенах и заборах. Перечень того, что он не любит, во-первых, слишком обширен, чтобы его где бы то ни было публиковать, а во-вторых, постоянно увеличивается.

P.S. Когда Сапковского спросили, как он относится к тому, что на основе его инициалов ему дали прозвище АС, Анджей Сапковский заявил, что прямо-таки ног под собой не чувствует от радости, ибо исключительно по счастливой случайности его не зовут Жаном Октавистом Пейрак-Адамкевичем.

Анджей Сапковский, Берлин, 1992 г
V0lk0d@V
Я как понял в начале надо читать Последнее Желание, а потом Меч Предназночения? Они хоть связаны?
А что насчет рассказов:
Дорога, откуда не возвращаются, Кровь эльфов
Час презрения, Крещение огнем, Башня ласточки, Владычица озера Что-то кончится, что-то начнется
Их стоит читать? Они связаные с Ведьмаком?
Отец Леонид
Я прочитал это классное произведение я против того он был никакм не паладином он по всей книге придерживался одного. Он уничтожал чудовищ в любом обличии.
Отец Леонид
И ещё Сапковский очень жутко закончил Ведьмака. sad.gif
Ну хоть бы высшего вампира оставил в живых. Я ему сильно симпатизировал :zloradniy:
Dark Dragon
с этой книги и пошла рабoта Romula над FRPG.. вот она, и ещё она от А.Сапковского  "Нет золота в Серых горах"..  :prof:
Dark Dragon
там он услышал слово FAERIE..
V0lk0d@V
2Romul: Этот рассказ появился у нас в России довольно давно (три года назад - точно), "Дорога без возврата", ессно все на русском.
"Дорога без возврата" это не тот же рассказ что и "Дорога, откуда не возвращаются"? И если нет ссылку не дашь на нее.
DCLXVI aka GEN.666
2V0lk0d@V:
тотже
V0lk0d@V
2DCLXVI aka GEN.666: А что за рассказ где Свадьба Йенифер и Геральта. Как он называется?
Romul
2V0lk0d@V:
Эти рассказы не относятся к общей хронике "Ведьмака", т.е. как бы отдельные рассказы. Там и люди некоторые живы, которые в "Ведьмаке" (имею ввиду весь цикл книг) погибли или умерли.
А объеденены эти произведения названием "Дорога без возврата".

Цитата
"Дорога без возврата" это не тот же рассказ что и "Дорога, откуда не возвращаются"?

Оно самое, только видно перевод разный. Первый от издательства "АСТ", рекомендую его, там шрифт прикольный =)
Romul
Также рекомендую прочитать "Нет золота в Серых горах" - Сапковский пишет о других авторах фэнтези, пособие для авторов фэнтези, о Короле Артуре (похоже ему нравиться эта тема), кроме того там есть бестиарий. Ну и много чего полезного.
V0lk0d@V
2Romul: А объеденены эти произведения названием "Дорога без возврата".
Ага, я уже понял. Я книгу эту видел. Но из нее только один рассказ прочитал который и называется "Дорога без возврата" тот что про мать о отца Геральта.
V0lk0d@V
Кто нибудь уже читал новую книгу "Башня Шутов"?
DCLXVI aka GEN.666
2V0lk0d@V:
есть дома.. но никак веремени нет прочитать..
кстать книжка то не новая уже давно
V0lk0d@V
2DCLXVI aka GEN.666: Для меня новая так как только сейчас о ней услышал smile.gif
Aliah Oduch
О какую я темку топнул любопытную.
тут вона оказывается Ведьмаковская серия еще и на начало ФРПГ Ромула "возбудила" :shok:

В общем дочитываю уже "башню ласточки", поигрываю в одноименную игрушку. ну очень нравится.
Отличный юмор, (правда чем глубже в серию, тем реже встречается), периодически стеб над фэнтэзийными штампами (Сапковский вообще на этом кажется специализируется), шпионские интриги (правда порой нескольо нелогичные, зато их там очень много), отличный монстрятник, интересный мир (кстати, карта интересно существует такая?)

в общем не жалко времени

з.ы.
не к возрасту правда книга уже навреное...
но так отвлекает от засилия литературы о выращивании детей в домашних условиях smile.gif
kelt
читаю меч предназначенья, мечтаю найти всю серию....игру почти прошелsmile.gif
Dark Rider
Одуч, ты почитай его статьи о фантастике - это вообще отдельная тема для хохота в принудительно-горизонтальном положении. smile.gif

На самом деле прочитав всю серию Ведьмак-Цири понимаешь, что она очень тяжелая. Потому и юмор постепенно исчезает. Нет, он там по-прежнему есть, но его не так замечаешь. Точно также как не замечаешь момента, когда разрозненные эпизодические рассказы, из которых состоит первая книга, превращаются в монолитную историю, разделенную на несколько ветвей, но тем не менее все же монолитную.

Но тем неменее для меня эти книги встали в один ряд с Дюной и Хрониками Амбера.
Aliah Oduch
Уж понаслышан я об этих статьях, где он рассказывает как не надо писать фэнтэзи, не попадались признаться, да и не искал особо.
отлично замечаю как на практике это у него получается.

Чем-то мне напоминает модули Makkawity smile.gif
Dark Rider
Полину потрясу - она их в сети отыскивала. Скинет ссылки biggrin.gif
Samouse
Цитата(kelt @ 24.07.08 | 09:54)
читаю меч предназначенья, мечтаю найти всю серию....игру почти прошелsmile.gif
*


А чего их искать-то? Две толстенные книги, "Геральт" и "Цири", изданные АСТ... Там все книги серии, плюс "Дорога без возврата" и Монстрятник, вернее Бестиарий, кстати, написанный убийственным языком...

Что касается статей, я находила 6 (далеко не все!). Еще вспомнить бы, где они были в нормальной электронной версии. Не хочу обманывать, но, кажется, на Rolemancer'е.
Правда, в бумажной версии их все тот же АСТ издавал, книжка называется "Нет золота в серых горах".
Aliah Oduch
между прочим интересный такой сеттинг получился бы.
никто не натыкался на географическую карту сего мира и на описание королевств?
у меня есть задумки для системы.
Samouse
В общем, искать нормально сделанную страничку с электронной версией мне за два дня надоело. Посему я не нашла ничего лучшего, как скинуть сюда имеющийся вордовский вариант. Не выкладываю только "Меч, магия, экран" - чересчур уж оно (эссе), на мой взгляд, субъективно... sleep.gif

I. НА ПЕРЕВАЛАХ BULLSHIT MOUNTAINS

Перевод Е.П. Вайсброта

Признаюсь, что хоть я определенно лучше отдыхаю, читая обычную, добросовестную беллетристику, нередко мне доводится заглянуть и в нечто, написанное критиком. Порой я люблю почитать о так называемом методе, то есть взглянуть, что же критик методом считает. И иногда веселюсь, дорогие мои, во сто крат сильнее, нежели читая беллетристику.
При этом убеждаюсь, сколь истинно утверждение, гласящее, что критик это не что иное, как писатель, частично или полностью утративший способность к самостоятельному творчеству. Так, ежели критик смотрит в стену, в небо или на цветущий луг, то в голове у него не возникает ничего, кроме абсолютного вакуума. Однако стоит ему кинуть взгляд на чужой текст, как он моментально ощущает прилив вдохновения и тут же начинает извергать фонтаны красноречия.
Коронным номером критика, надо понимать, является анализ чужого текста на предмет нахождения в нем так называемых bullshit'oв, то есть примеров нарушения канонов, продиктованных если не «законами природы и материального мира», то обычнейшим здравым смыслом.
Недавно я решил перечитать классику. Лем «Фантастика и футурология». Обратившись сразу к местам, много лет назад помеченным закладками из засушенных анютиных глазок, я хихикал, видя, как Гроссмейстер измывается над Джеком Вэнсом, который в романе «The Blue World» («Синий мир») пытался убедить читателей, что из водорослей можно изготовить аккумуляторы, а из морских губок — генераторы. Хоть я разбираюсь в аккумуляторах еще хуже, чем в водорослях, я готов согласиться с Гроссмейстером: Вэнс совершил грубый ляпсус. Фантазия понесла его, как перепуганная лошадь, и занесла на перевалы Bullshit Mountains .
Но чуточку дальше Гроссмейстер насмехается над Филипом Хосе Фармером и его «The Lovers» («Любовниками»), Для тех, кто не помнит: Фармер описывает в «Любовниках» инопланетное существо Lalithe (Лалиту), весьма склонную к занятиям любовью с землянином, неким Хелом Ярроу (Hal Yarrow). У Лалиты, понимаете ли, такое свойство: она зачинает (то бишь беременеет) исключительно в том случае, если в момент оргазма смотрит партнеру в глаза. Ха-ха, ехидничает Гроссмейстер, вот уж это bullshit так bullshit, всем bullshit'aм bullshit. Ведь есть не меньше двух десятков причин, исключающих нечто подобное, то есть таких, из-за которых что-либо такое научно и физически невыполнимо. Ну, хотя бы учитывая тот простой факт, что подобный механизм зачатия, отработанный эволюционным путем, должен был бы учитывать протогоминидное сексуальное поведение (то есть позы), а именно — доисторический прием совокупления сзади, научно именуемый «a posteriori». Лалита, ехидничает Гроссмейстер, желая смотреть партнеру в глаза, должна была бы использовать зеркало заднего обзора. Уахахахаха!!!
Подобная школа выискивания bullshit'oв, именуемая «научно-анекдотической», снискала себе массу современных последователей. Однако надобно вспомнить и еще об одной школе, столь же классической, сколь и популярной — о школе «научно-неанекдотической». Отцом таковой я счел бы некоего Виталия Севастьянова, автора предисловия к альманаху «Фантастика-79» («Молодая гвардия», М.: 1979). Названный товарищ Севастьянов сурово осуждает молодых советских фантастов за создание нелогичных, ненаучных глупостей, в особенности же за то, что они помещают действие своих произведений на Западе. Мало того — пишут о сотрудничестве советских и АМЕРИКАНСКИХ ученых и космонавтов. Те, кто, описывая будущее, утверждает, что в нем еще будут существовать какие-то там Соединенные Штаты, восклицает Севастьянов, тоже грешат против логики, науки и здравого смысла, поскольку ведь, не успеем мы оглянуться, как в Штатах восторжествует коммунизм*. И это столь же очевидно, как и то — добавлю от себя, — что из водорослей и губок невозможно создать электростанцию.
Из вышесказанного следует с полной очевидностью: критик всегда знает лучше. Критик знает, из чего творится электрический ток, кто, кого и в какой позиции должен трахать, что будет с Польшей через двести лет, а со всем миром — через тысячу. А автор, который отклонится и расшалится, творя фантастику, есть неуч и болван. И это правда. Но имеется небольшое затруднение: критиков много и они невероятно разбрасываются. Невозможно угодить всем. Фармера, Вэнса, Шекли, Саймака, Лейбера и Эллисона прямо-таки усыпали «Небьюлами» и похвалами, а вот Севастьянов и иже с ним вешали на них собак, потому что названные авторы, отправляясь в фантастическое будущее, в упор не видели там коммунизма, а совсем даже наоборот. Ergo: они нарушали священные, научные законы, управляющие развитием общественно-политических формаций. А Фармер? Ну, Фармер так тот вообще не знал, какие законы управляют траханьем. Я же, коли уж получил голос, позволю себе сделать небольшое замечание: в романе «Любовники» Фармер пишет о любви. Об эмоциях. И наплевать мне на протогоминидные приемы траханья. Ибо для меня любовь — это глаза в глаза, равно in actu et in orgasmo**. Возможно, Фармер ненаучен, но он умеет подчеркнуть силу чувства, ибо глядеть в глаза это, возможно, не совсем протогоминидный, но очень человеческий способ выражения любви. Конец замечания. Знаю-знаю, так нельзя. Bullshit — это bullshit, замечания здесь неуместны. Критик всегда прав. Надобно писать логично и научно. Например: «Я не видела тебя уже целый месяц. И, знаешь, ничего. Ну, может быть, немного побледнела, немного сонна, немного более молчалива... потому как мне так недостает оргазма, которого я легче всего достигаю в позе coitus a tergo habitus in genua, потому что тогда у меня irritato magna perietis posterioris vaginae, feminae genibus et cubitus sustentae etam clitoris irritatur. Но, видимо, можно жить и без воздуха!» Ведь правда здорово?
И научно, не придерешься, что подтвердит любой гинеколог.
-----------------------------
* Автор эссе не совсем точно цитирует слова Виталия Севастьянова, помещенные в предисловии к альманаху «Фантастика-79». В приведенном высказывании Героя Советского Союза нет слов о «сотрудничестве советских и АМЕРИКАНСКИХ (выделено автором. — Е.В.) ученых и космонавтов». А «восклицание Севастьянова» относительно того, что-де «авторы фантастики, описывая будущее, утверждают, что в нем еще будут существовать какие-то там Соединенные Штаты, грешат против логики, науки и здравого смысла, поскольку ведь, не успеем мы оглянуться, как в Штатах восторжествует коммунизм», в предисловии вообще отсутствуют. Хотя широко известно, что «светлое коммунистическое будущее» в советской фантастической литературе почти всегда присутствует. Высказывание же В. Севастьянова оканчивается словами: «существование самого несправедливого общественного устройства на Земле как бы проецировалось чуть ли не на тысячелетия вперед». — Примеч. пер.
**во время акта и в момент оргазма (лат.)
.


______________

II. В ГОРАХ КОРОВЬИХ ЛЕПЕШЕК-2

Перевод Е.П. Вайсброта

Во время нашей предыдущей экскурсии в вышеназванные горы мы восхищались легкостью, с которой критик расправляется с автором классической НФ. Задача была легкой и благодатной — автора жесткой НФ («hard science fiction») сравнительно легко разыграть. Достаточно таковому ляпнуть что-то об изготовлении генераторов из морских водорослей или перепутать систему BIOS с пакетной системой данных. Ткнут его в это носом — и он готов. Он пишет bullshit'bi, проявляет неведение, а это дисквалифицирует его как автора жанра, у которого в названии есть (или подразумевается) слово «наука». При столкновении же с литературой типа фэнтези положение критика-придиры крайне осложняется. Здесь критик имеет дело с произведением, страницы которого кишмя кишат драконами, демонами, призраками, привидениями, эльфами, котолаками — да что там, даже пегасами, как утверждают некоторые знатоки предмета. Рыцари в сверкающих доспехах совершают неправдоподобные чудеса героизма. Неправдоподобные чародеи проделывают при помощи магии неправдоподобные чудеса, а прямо-таки неправдоподобно прелестные княжны высвобождаются из когтей чудовищ при помощи методов, глумящихся над законами правдоподобия. Весь мир, в котором все сказанное «имеет место быть», неправдоподобен, что следует из канона и основного положения. А если кому-то канона мало, то это проистекает из описания и приложенной карты. Все известные нашему миру права и законы — включая пробабилистику — в Never-Never Land'e отменены. Они не действуют либо действуют по-иному. И тут является критик, томимый жаждой доказать, что что-то здесь не того. То есть — ни в какие ворота.
Легко догадаться, что никакой дракон не «испужает», никакой пегас не собьет с панталыку. Критик свое знает. Фэнтези не фэнтези, говорит он, законы обязывают. Двуручный меч — это меч двуручный, кольчуга — кольчуга, арбалет — арбалет, конь — конь, сом — сом, а мыло — оно и есть мыло. И надобно признать: во многих случаях критик бывает абсолютно прав. Если автор фэнтези утверждает, что: а) барбакан* есть устройство для разрушения крепостных стен; б) гизарма — это казарма городской стражи; в) натянутые арбалеты возят во вьюках; г) у сома есть чешуя; д) мыло мылится в морской воде, то такой автор нарушает принципы терминологии, логики, не знает, о чем пишет — ergo: он дубина, причем не боевая палица, а простая палка.
Несчастному, прихваченному на попытке проломить барбаканом крепостные ворота, остается одно: спрятаться со стыда под кровать. Конечно, кое-кто может начать хорохориться. Ну и что с того, крикнет, что двуручным мечом размахивали только пешие кнехты, а вот у меня им действует конница, потому как это фэнтези, а не битва под Азенкуром. Что с того, что в действительности болт из арбалета запросто пробивал любой панцирь? У меня он не может управиться с заколдованными латами или с латами из митрила. У моих, как ни говори, фантастических, сомов есть чешуя, ножки и голубые как ляпис-лазурь глазки.
Разумеется, такое объяснение автору не поможет. Критик знает лучше. Критик всю свою жизнь сражался мечом, стрелял из арбалетов и тисовых луков, соскребал с сомов чешую и намыливался в самых различных жидкостях. Автор может ссылаться на фантастическую licentie poetica ad mortem usrandum**. Ежели критик окрестил его дурнем, то таковым он и останется во веки веков.Некоторым критикам, особенно так называемым серьезным, которым по случаю рецензирования ими жесткой НФ нашили звездочки на погоны, вышеназванного метода недостаточно. О каноне фэнтези они не имеют ни малейшего понятия, что ловко маскируют, прикидываясь, будто канона не знают и в нем «ни бум-бум», а потому и пренебрегают им, поскольку такой уж он мизерный, примитивный и глупый. Таким критикам мало выискивать в тексте bullshit'ы, касающиеся мечей, арбалетов, гизарм, кордегард, барбаканов, алебард и деталей конской сбруи. Их рецензии должны проникать глубже. И проникают.
Наипопулярнейшей методой является критическая оценка мира, описанного в произведении. Мир оценивается на основе его, excusez le moi***, онтологии. Метода воистину изумительная, ибо позволяет давать критическую оценку произведения, даже не читая его. Рецензию пишут, попеременно определяя данный Never-Never Land данного автора как «несвязный, онтологически неустойчивый и незавершенный», либо как «любопытный, полный, комплиментарный». И всегда попадают в точку.
Потом на расправу берут протагониста произведения. Ведь у героев фэнтези есть одно общее свойство — все они как один неправдоподобны. Во-первых, совершают действия физически невозможные. Во-вторых, ведут себя абсолютно бессмысленно, нелогично, более того — идиотски. Критик резвый, аки сом в насыщенной кислородом воде, обвиняет героя фэнтези в бихейвиористическом кретинизме и то же скажет про автора, поименовав его безнадежным глупцом.
Господа критики! Очень вас прошу, отцепитесь вы наконец от Конана, Ксина и Геральта! Испытайте силы в мейнстриме****, вот там-то уйма неправдоподобных, бессмысленных, бумажных, кое-как слепленных героев! Докажите, что Робин Гуд ни за какие коврижки не смог бы расщепить торчащую в яблочке цели стрелу, а Зорро, хоть ты тресни, не вырезал бы рапирой своего инициала на штанах сержанта Гарсии. Обратите внимание на то, каким кретином был Роберт Джордан, взявшийся в данных условиях взрывать мост. Заметьте также, до какой степени психологически фальшивой фигурой является рыбак Сантьяго. Ведь вместо одного большого марлина он мог бы — и даже обязан был — выловить весовой эквивалент маленьких скумбрий, благодаря чему, несомненно, избежал бы бессмысленных хлопот.
----------------------
* сторожевая башня перед крепостной стеной (историч.)
** поэтическое право, пока до смерти не обделается (лат.)
*** прошу прощения (фр.)
**** основной поток литературы.

_________________

III. NOMEN EST OMEN*

перевод Е.П. Вайсброта

Ручаюсь, что все написанное ниже читать будет уже только немногочисленная группа намеревающихся писать девочек и мальчиков, которые не дали оттолкнуть себя моими заметками относительно жанра и ехидными замечаниями в адрес тех, кто писать пытается. Некоторые наверняка стоически ожидали, справедливо полагая, что я ехидничаю и насмехаюсь только ради того, чтобы еще в зародыше придушить кентавра конкуренции и оторвать головы гидрам соперничества. Ждали, пока неудержимое многословие когда-нибудь да заставит меня наконец выдать секреты, раскрыть тайники.
Так оно и случилось. Терпеливые были правы. Вот первая главка вполне серьезного пособия для начинающих авторов фэнтези.
Начнем с вопросов совершенно технических — с используемых в произведении названий и имен, то есть с фантастической номенклатуры. Автор фэнтези — это тот же Гед Перепелятник из Земноморья в башне старого Курремкармеррука, поскольку он должен в своем произведении дать названия всему, всему дать имена — и хорошо знать, как это делается.
Правило первое: обучиться иностранным языкам. Знание хотя бы основ таковых чрезвычайно полезно при написании фэнтези, ибо оно оберегает от совершения ономастических ляпсусов и комичных промашек, таких, например, как Острова Айленд (Острова Острова); гора Берг (гора Гора); собака Хунд (собака Собака); сестры Систерс (сестры Сестры); город Булонь-сюр-Мерде (Булонь-на-Дерьме); идальго Ихо да Пута (Ихо де Шлюха); граф де Комт (граф де Граф); кавалер де Шевалье (кавалер де Кавалер); барон фон унд цу Катценшайзе ам Зее (барон фон унд цу Кошачье дерьмо на Море); римский центурион Коитус Интеррупс (центурион Прерванное Соитие) или герцогиня Эльвира Олвейс-Пам-перс Вош энд Гоу.
Не знающие языков должны во весь дух мчаться к более эрудированным и дружески расположенным людям и проконсультироваться у них относительно придуманных имен и названий на предмет их комичности и несуразности. Ибо нельзя исключить, что «родившееся» произведение когда-нибудь да переведут на иностранный язык. И тогда злосчастная ошибка может серьезно подпортить повествование. Англосаксонские писатели, например, которых «славяноподобные» слова и звуки притягивают в ономастике словно магнит, явно забывают консультироваться у друзей-славян, в результате чего мировая фэнтези кишмя кишит такими названиями и именами, как Бейморд, Морда, Мордец, Мун-дак, Мандак, Дурник, Барак, Шуряк-Буряк, Срак, Высряк и даже Хрен Длинномерыч. Эти названия в польском, например, и русском языках однозначно ассоциируются со вполне определенными словами и заставляют читателя хихикать в совершенно неподходящие моменты. Впрочем, уже ставшая классической толкиновская Черная Речь Орков тоже иногда неизбежно ассоциируется с чем-либо. Например, я читаю: «Grishak ashnazg durbatuluk thrakatulyk burzum ishi krimpatulub», а слышу ушами души своей: «Ну, Гришка, жми в магазин, возьми водки, рыбки, огурчиков, конфет и боржоми». И тут же очами души своей вижу орков в островерхих буденовках с красными звездами.
Внимание! Серьезные опасности поджидают в гуще номенклатуры и ономастики авторов так называемой квазиисторической фэнтези. Тут уж не до шуток. В канонизированной фэнтези орк имеет право кричать «Thratuluk durbatuluk», а автор может утверждать, что это означает «прикройте двери, а то мухи налетят». Licencia poetica. Однако не так давно я читал рассказ, в котором один из юных корифеев польской — ах, простите — славянской фэнтези живописует хазара или какого-то другого варяга, который говорит «по-славянски»: «хочу мочный холом». Беда в том, что в большинстве славянских языков ближайшим эквивалентом «мочного холома» был бы, мне кажется, «облитый мочой холм», да и то при условии, что хазар шепелявит. Ни с «мощным», в смысле «прочном», ни с «шоломом», в смысле «шлемом», слова эти, то есть мочу и холом, никоим образом ассоциировать невозможно. Автор, у которого в школе по русскому языку была тройка с минусом (по-хазарски выражаясь, был он «твердый лоб»), не пожелал проконсультироваться с кем-либо, у кого была существенно пониженная сопротивляемость к усвоению знаний.
Правило второе: если мы желаем поместить действие в нашем собственном Never-Never Land'e, то, конечно же, следует подчеркнуть его необычность необычной же ономастикой. Однако, дорогие мои адепты, необычность состоит не в том, чтобы «ковать» названия столь далеко чуждые и противоречащие мелодике родного языка, сколь только это возможно. В особенности следует избегать имен односложных и тем более таких, которые близки звукам кашля, отрыжки, икоты, рвоты, пускания ветров и другим звукам, повсеместно считающимся недопустимыми в обществе. Однако с прискорбием отмечаю, что имена типа Ур, Ург, Вург, Бург, Гарг, Пург, Сруут, Вырг, Хыырг, Харк, Чхарг, Друмг и Пёрд по загадочным причинам завораживают и притягивают многочисленных авторов фэнтези, ибо, по их мнению, звучат весьма фантастично Неправда. Они звучат так, словно кто-то кашляет, рыгает, отхаркивается или, пардон, смачно пускает ветры. Правило третье: если мы не стали придавать именам необычности, то следует хотя бы избегать тех, которые имманентно звучат глупо. К таким, например, относятся Збирог, Пэрог, Вареник, Пельмень, Меринос, Козизуб, Капец, Хлапут, Збук, Мин, Кумин, Камин и Ксин. Ясное дело, если писать пародию на фэнтези, то надо поступать как раз наоборот. Например, действующий в пародии дядюшка Капец, князь Козизуб или вещий Меринос выполняют свою роль прекрасно, увеселяют жаждущего веселья читателя даже в том случае, если самой фабуле и диалогам недостает ни шутки, ни полета. Наконец, еще одно слово о старом как мир, опатентованном классиками методе — если откажет воображение, можно обратиться к каким-либо источникам, прихватить оттуда названия и имена, а потом утверждать, будто это было сделано намеренно, да что там, даже постмодернистски, поскольку определяет — пардон — онтологию созданного нами мира. Однако, поступая указанным образом, необходимо остерегаться источников, из которых до нас уже черпали другие, особенно классики. Так, для желающих «тянуть» имена из «Эдды», древнего нордического эпоса, небольшая информация: оттуда уже позаимствованы следующие имена: Гэн-дальф, Дурин, Торин, Трайн, Трор, Балин, Двалин, Бифур, Бомбур, Фили и Кили. Внимание: Балин и Двалин были позаимствованы дважды. Но не отчаивайтесь, дорогие адепты. Там еще осталось множество имен.
-----------------
* Имя есть знамение (лат.)
_____________

IV. УТИЛИЗИРОВАННАЯ КРЫСА

Перевод Е.П. Вайсброта

В последнее время активно размножаются высказывания касательно литературы. Высказывания эти сплошь и рядом сводятся к тому, что литература-де подразделяется. Как правило, это единственный вывод, к которому высказывающиеся приходят. Вероятно, причина здесь в том, что такое заключение исключительно легко сделать и притом не ошибиться.
Ведь и верно: литература и впрямь подразделяется. Во-первых, на классическую и современную. Дабы тебя признали классиком, тебе необходимо, как известно, вначале попасть в усопшие, отсюда — резервуар классиков вырастает по мере уплыва времени и в связи с прогрессирующим количеством почивших в бозе. Однако же в данном случае имеется в виду не -медицинское или юридическое определение смерти. Порой достаточно, чтобы писатель просто сильно подряхлел. Тогда условием sine qua non* признания его классиком становится полное и бесповоротное прекращение сочинительства, причем допустимо написание произведений бессмысленных либо непонятных.
Во-вторых, современную литературу мы делим на хорошую, милостиво терпимую, скверную и невидимую. Начнем со скверной, безошибочным показателем которой является то, что она хорошо продается. Наиболее типичные представители этой группы — детектив (криминал), триллер и лживые мемуары.
Милостиво терпимая литература охватывает творчество для детей и юношества. Это столь же ясно, как и то, что молодежь и дети так же «милостиво терпимы», поскольку иначе к ним относиться неэтично. Литература эта порой тоже продается хорошо: специалистам по маркетингу известно, сколь непредсказуемую потребительскую массу составляет молодежь.
Хорошую литературу мы получим путем элементарного математического действия: просто вычтем из современной литературы скверную и милостиво терпимую. Математиков, которые после названной операции получают результат, близкий к нулю, я успокою — такой результат абсолютно закономерен и соответствует фактическому положению дел.
Хорошая литература представляет собой любопытный казус с точки зрения маркетинга — это товар редкий и труднодоступный, однако, невзирая на сказанное, совершенно неходовой.
В определении — внимание! — кроется также второй казус, на сей раз математический. Ведь, казалось бы, современная литература после изъятия из нее скверной и милостиво терпимой должна содержать в себе не только хорошую, но равно и невидимую. Отнюдь! Царица наук здесь дает сбой. Если от четырех отнять два получаем единицу. Конец. Точка. It's a kind of magic!**
Так где же она и что она такое, эта невидимая литература, не поддающаяся математическому и логическому определению и классификации? Сие не очень известно, ибо невидимую литературу и не видно, и не слышно. Невидимое творчество попросту невидимо, а при подразделении литературы его вообще не принимают во внимание, так же, как не учитывают, скажем, вес крысы при определении веса контейнера со старыми костями, отправляемыми на соответствующее предприятие для утилизации. Ибо невидимая литература забирается в литературу, как упомянутая крыса в контейнер с костями — крадучись, втихаря, под покровом ночи. Тайно и скрытно.
Скрытность и таинственность — внимание, внимание! — обязательны не только для крысы. Работники «Промутиля» отлично знают, что меж костей сидит крыса. Возможно, даже не одна. И что они делают? А ничего. Прикидываются, будто крысы нет. И утилизируют все подряд, исходя из предпосылки, что костная мука — все, а крыса — ничто. При условии, ясное дело, что все будет заботливо и тщательно размолото.
Догадливый читатель, вероятно, уже давно сообразил, из чего состоит невидимая литература. И отнюдь не ошибся. Да-да, невидимая литература это и есть наша любимейшая, единственная, широко понимаемая фантастика.
Тех, кого вышеприведенная классификация нервирует, я хотел бы успокоить. Pax, pax vobiscum***, дорогие мои, неужто вы не видите, что такая классификация хвалебна для фантастики, прямо-таки комплиментарна? Что она великодушно признает этот жанр литературой, хоть могла бы и не признавать. Что она могла бы причислить фантастику к нелитературе (не-ЛИТЕРАТУРЕ), то есть к разряду произведений, приписываемых к литературе лишь номинально? Разве считают литературой справочник по разведению нутрий или, допустим, скалярий? Справочник любителя коротковолновой связи или богато иллюстрированный компендиум супружеского секса? Нет, не считают. Ибо исходят из того, что справочник по нутриям адресован узкой группе людей, то есть тем, кто увлекается разведением этих симпатичных морковеядных четвероногих грызунов, проводящих свою жизнь в работе челюстями. Только — и исключительно — такой человек приобретет оный справочник, у которого нет никаких шансов попасть на книжную полку человека, интересующегося иными проблемами. Ну хотя бы до- или внебрачным сексом. Однако несмотря на тот факт, что хобби индивидуумов, обожающих заниматься сексом, наголову бьет количество личностей, разводящих нутрий, богато иллюстрированный компендиум секса все равно литературой (ЛИТЕРАТУРОЙ) не считается. А вот фантастика таковой признается, причем независимо от того неопровержимого факта, что читающие ее особы также уступают в количественном отношении тем, кто обожает секс. Фантастика признается литературой, хоть и невидимой. Этакой крысой, утилизируемой вместе с мешком старых мослов.
Тайна сокрыта в одном-единственном слове, понравившемся критикам. Слове ТОЛЬКО.
Проиллюстрируем это примером, процитируем «Ex libris», который в одном из последних номеров обсуждает творчество авторши, осчастливившей читателей описаниями перипетий некой Пульпеции и других достойных дщерей рыжей Ани и Полианны. «Эти книги, — серьезно утверждает «Ех libris», — читают не ТОЛЬКО девочки-подростки, но также и их родители, и — как знать — может даже и вовсе бездетные». Вывод: сие есть литература, хоть и припечатанная четкой и читабельной этикеткой: «милостиво терпимая». Ведь никто не посмеет назвать «Долину Иссы» произведением, которое читают мужчины, женщины, дети и, не исключено, может быть, даже бездетные гермафродиты.
В случае фантастики критиков сомнения не мучают. Это нечто такое, что читают ТОЛЬКО любители и энтузиасты, и кроме них — никто. Вывод: сие есть литература, но невидимая. Quod erat demonstrandum, то бишь, что и требовалось доказать.
А что остается нам, энтузиастам, любителям и фэнам фантастики? Ничего. Мы можем лишь утешаться тем фактом, что среди нас встречаются не только мужчины и женщины, но даже и дети. Более того, меж нами есть недозрелые, зрелые и перезрелые девицы. И еще более того — попадаются люди даже ну совсем бездетные. И хоть это весьма рискованное утверждение, однако ж я склонен предполагать, что если как следует поискать, то среди нас найдутся даже несколько так называемых нутриеводов.
---------------
* без чего нет (лат.)
** Это дитя магии (англ.)
*** Мир, мир вам (лат).
Samouse
V. ВАРЕНИК, ИЛИ НЕТ ЗОЛОТА В СЕРЫХ ГОРАХ

Так где же следует искать начала литературного жанра - или поджанра - которым нам придется заняться? Мнения специалистов разделились. Одни отсылают нас к Уолполлу, Энн Рэдклифф и Мэри Шелли, другие предпочитают указывать на Лорда Дансени, Меррита и Кларка Эштона Смита. Третьи же - и мнение их разделяет нижеподписавшийся - разыскивают истоки Белого Нила в так называемых pulp-magazines. В одном из подобных журнальчиков некий Уиндзор МакКей где-то в 1905 году начал печатать комикс о приключениях героя, носящего тривиальное имя Немо. Отрывки комикса появлялись раз в неделю и издавались довольно-таки долгое время. Картинки МакКея среди подобных комиксов отличала одна, довольно-таки характерная черта - приключения вышеупомянутого Немо происходят не на Диком Западе, не в захваченном гангстерами Чикаго времен сухого закона, не в дебрях Черной Африки и, даже, не на другой планете. А разыгрывались они в удивительной стране, которую МакКей назвал Сламберлендом - где было полно замков на скалах, прекрасных принцесс, храбрых рыцарей, волшебников и ужасных чудовищ. Сламберленд МакКея стал первой, по-настоящему популярной Страной Никогда-Никогда, Never-Never Land'ом. Страной Мечтаний. Комикс МакКея нельзя было отнести к приключенческим (adventure), не был он и научной фантастикой (science fiction). Это была фантазия. По-английски - fantasy.
Несколько позже, в 1930 году, Роберт Говард, которому исполнился двадцать один год, выдумывает амбала Конана из Киммерии для потребностей журнальчика «Вейрд Тэйлз»(Weird Tales- популярный в США журнал публикующий произведения в жанре horror/fantasy –прим. ред.). С первой историей о Конане Америка встречается в 1932 году. В 1936 году Говард кончает жизнь самоубийством, оставив наследство в виде нескольких коротких рассказиков и новелл, действие которых происходит в несколько похожем на нашу Землю, но все же совершенно фантастическом и неестественном Невер-Невер Лэнде. Героический Конан вытворяет здесь то, что не мог его творец. Говард оставил всего одно крупное произведение о Конане, а именно - «The Hour of the Dragon» («Час Дракона»). После его смерти произведение публикуется вновь под названием «Conan the Conquerior» («Конан Завоеватель»). Говард лежит себе в темной могилке, а мирок американских фанов начинает трястись от последующих «Конанов...», выпекаемых шустряками, чующими большие деньги. Шустряки чувствуют себя прекрасно, потому что знают: Говард создал новый, читабельный, прекрасно продаваемый жанр - sword and sorcery («меч и магия»), иногда называемый еще и heroic fantasy («героическая фэнтези»).


ФЭНТЕЗИ – БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ!

Вскоре после смерти Говарда, в 1937 году, мало кому известный мистер Толкин, которому исполнилось сорок пять лет, публикует в Англии книжку для детей, которую назвал «Хоббит, или Туда и обратно». Толкиновская концепция Невер-Невер Лэнда, названная Средиземьем, родилась в двадцатых годах нашего века. И только лишь в 1954 году издательство Аллен и Анвин (Allen&Unwin), выпускает «Властелина Колец». Создание произведения, трилогии, которому было суждено потрясти миром, заняло у автора двенадцать лет. Его опередил К. С. Льюис со своей «Нарнией», изданной в 1950 году, но, тем не менее, не Льюис, но Толкин бросил весь мир на колени. Правда, поскольку нет пророка в своем отечестве, это бросание на колени происходит в широком масштабе только лишь в 1965/1966 годах после издания в Штатах карманной версии. Карманное, пейпербэковое издание трилогии по времени совпадает с переизданием (и новой редакцией) полной серии «Конанов», которое провел Л. Спрэг де Камп.
Тут следует заметить - два автора и две книги. Две книги настолько же отличающиеся, насколько отличаются их авторы. Юный невротик и зрелый, солидный профессор. Конан из Киммерии и Фродо Бэггинс из Хоббитона. Две такие различные страны Никогда-Никогда. И одинаковый успех. И начавшиеся культовое поклонение и безумие! Когда уже начались культовое поклонение и сумасшествие, поглядели назад. Естественно, была замечена «Нарния» Льюиса, и третье имя с триумфом было дополнительно занесено в список. Но кто-то узрел и стародавний «Лес за миром» Уильяма Морриса, «Алису в стране чудес» Льюиса Кэррола, даже «Волшебника страны Оз» Френка Баума, появившегося еще в 1900 году. Был замечен также «Once and Future King» (в издании «Северо-Запада» - «Король былого и грядущего» - прим. ред.) Т. Уайта, изданный в 1958 году. Да, конечно же, это тоже была фэнтези - которая по-английски означает всего лишь «фантазия». Но все же, как заметили более трезвые исследователи, эти дотолкиновские штучки не имели такого популярного характера, как «Властелин Колец» или же «Конан». А кроме того, добавили более трезвые исследователи, если уж так устанавливать критерии, то где же место для Питера Пэна или Винни Пуха? Ведь это тоже фантазия, тоже фэнтези. Посему, на скорую руку был запузырен новый термин «adult fantasy» (фэнтези для взрослых) - явно для того, чтобы преградить Винни Пуху дорогу в списки фантастических бестселлеров.


ФЭНТЕЗИ ЭКСПАНСИЯ

Жанр развивается лавинообразно, в нем появляются все новые и новые верстовые столбы, быстро заполняется портретами Зал Славы, Нall of Fame. В 1961 появляются «Эльрик» и «Хокмун» Майкла Муркока. В 1963 рождается первый «Мир Ведьм» Эндре Нортона (в русском переводе - «Колдовской Мир»). В карманном издании появляется «Фафрд и Серый Котище» Фрица Лейбера. И наконец, с громадной помпой - «Wizard of Earthsea» Урсулы Ле Гуин и одновременно, «Последний Единорог» П. Биггля - две книги абсолютно уже культового характера. Наступают семидесятые годы - появляются и побивают все рекорды продажи книги Стивена Кинга. Правда, это, скорее, страшилки, чем фэнтези, но ведь это практически первый случай, чтобы писатель из «гетто» выкосил всех «мэйнстримовцев» из всевозможнейших списков бестселлеров. Вскоре после того появляются «Фома Неверующий» Стивена Дональдсона, «Амбер» Желязны, «Ксант» Пирса Энтони, «Дерини» Кэтрин Куртц, «Рожденная могилой» Тэнит Ли, «Туманы Авалона» Мэрион Циммер Брэдли, «Белгариад» Дэвида Эддингса. И еще. И еще. И еще. Коньюктура не ослабевает. Как уже говорилось: безумие, культ, побивающая все рекорды продаваемость. Огромная популярность и громадный бизнес. И, как обычно - сморщенные носы критиков. Популярные, читабельные, отлично продаваемые - следовательно, ни фига не стоящие! Фентези какие-то! И, что самое паршивое, по прямой линии происходящие от pulp-magazines и «Вейрд Тэйлз», то есть макулатуры, издающегося на паршивой бумаге примитивного чтива для кретинов. Никто не слушал Толкина, когда старый, улыбающийся хоббит спокойно объяснял, что он не создавал свое Средиземье как убежище для дезертиров из трудолюбивой армии реальной действительности, совсем наоборот, он хотел открыть врата тюрьмы, заполненной несчастными осужденными серого будничного существования. «Фантазирование, - говорил старый Дж. Р. Р., - это натуральная тенденция в психическом развитии человека. Фантазирование не оскорбляет рассудка, не вредит ему, не затушевывает истины и не притупляет стремления к познанию. Наоборот, более живой и вникающий в суть вещей разум способен творить более прекрасные фантазии». Все это правда, хотелось бы сказать. И неправда, хотелось бы добавить. Ибо, когда начался бизнес, за творческое фантазирование взялись различные, ой какие различные умы. И таланты. Но об этом позже. Поначалу стоило бы присмотреться и поразмыслить, а что же это такое - ваша знаменитая фэнтези.


ОПРЕДЕЛЕНИЯ В ТЫКВЕННОЙ КАРЕТЕ

А фэнтези - ответит на это каждый истинный фэн - какая она есть, видит каждый. А родом она из сказки. Уже Лем писал - скажет вам каждый истинный фэн - что фэнтези - это сказка, лишенная оптимизма детерминизированной судьбы, это рассказ, в котором детерминизм судьбы подточен стохастикой случайности. Ха! Написано так мудрено, что прямо зубы заныли, а ведь это еще не конец. Изучая классика далее, мы узнаем, что фэнтези принципиально отличается от сказки, ибо фэнтези это игра с ненулевой суммой, и вместе с тем не очень-то отличается от сказки, поскольку она одинаково антиверистична по отношению к событийному опыту. Зубы болят так, что на стенку лезу, но что поделать, «Фантастика и футурология» не была задумана для таких как я простачков, которым следует все выложить черным по белому, а вдобавок все иллюстрировать тривиальным примером, например, так: Сказка и фэнтези тождественны, ибо неправдоподобны. И в сказке, и в фэнтези, допустим, Золушка едет на бал в тыкве, запряженной мышами, и ведь трудно представить нечто более неправдоподобное. Детерминизм событий, пресловутый «гомеостат» сказки, требует, чтобы у принца, устраивающего бал, при виде Золушки случился внезапный приступ влюбленности, граничащей с манией, а «нулевая сумма игры» требует, чтобы они поженились и жили долго и счастливо, перед тем наказав злую мачеху и сводных сестричек. В фэнтези же может подействовать «стохастика случайностей» - представим, что принц, искусно имитируя любовные чувства, заманит девочку на темную галерею и дефлорирует ее, после чего прикажет гайдукам продолжить им начатое, а по окончании сего действа выкинуть Золушку за ворота. Жаждущая мести Золушка скроется в Серых Горах, где, как известно, золота нет. Там она организует партизанское движение, чтобы лишить насильника трона. Вскоре, благодаря древнему предсказанию, станет известно, что все права на корону принадлежат как раз Золушке, а гадкий принц - всего лишь незаконнорожденный узурпатор, а вдобавок ко всему, еще и марионетка в руках злого колдуна. Вам понятно?
Но вернемся к тому самому «неправдоподобию», являющемуся характерной чертой или же - как считают другие, а чаще всего противники жанра - стигматом фэнтези. Снова обратимся к рассказу о Золушке. Предположим, что наш рассказ начнется уже несколько подпорченным стохастикой вероятности - скажем, на балу. Что мы тут видим? Ага, видим мы замок, галереи, принца и дворян, дам в атласе и кружевах, ливрейных лакеев и канделябры - все настолько правдоподобно, что тянет на блевоту. А если вдобавок еще прочитаем фрагмент диалога, в котором собравшиеся гости комментируют итоги заседаний Собора в Констанце, веризм будет абсолютным. Но вдруг, ни с того, ни с сего, появляется фея, карета из тыквы и тащащие ее полевые мыши. Ой, нехорошо. Антиверизм полнейший! Остается лишь надеяться, что действие, возможно, происходит на другой планете, там, где мыши запросто таскают кареты. Возможно, добрая фея окажется из НАСА или же переодетым мистером Споком. Возможно, что действие происходит и на Земле, но после ужасного катаклизма, который отбросил человечество к феодализму и галереям, но обогатил мир мышами-мутантами. Вот такой поворот действия был бы научным, серьезным и - ха-ха! - правдоподобным. Но вот магия? Феи? Нет. Исключается. Инфантильная чушь! Выкинуть, цитирую Лема, в мусорную корзину!
Эх, дорогие мои, можете меня побить, но я не вижу особой разницы между неправдоподобием волшебной тыквы и неправдоподобием далеких галактик или Большого Взрыва. А дискуссия о том, что волшебных тыкв не было и не будет, а Большой Взрыв был или когда-то там еще будет, для меня останется дискуссией бесплодной и смешной, которую можно сравнить с позицией тех цекистских деятелей от культуры, что когда-то требовали от Теофила Оцепки, чтобы тот прекратил рисовать гномов, а переключился на изображение коммунистических достижений, поскольку гномов нет и не бывает, а коммунизм есть. И давайте договоримся раз и навсегда: с точки зрения антиверизма фэнтези не лучше и не хуже, чем так называемая научная фантастика. А наш рассказ о Золушке, чтобы уж был совсем правдоподобным, в последних строках обязан оказаться сном секретарши из Бельско-Бяльского проектного бюро, укушавшейся вермутом в новогоднюю ночь.


МЕЖДУ ИСТОРИЕЙ И СКАЗКОЙ

Но давайте вернемся к фэнтези и ее, якобы, сказочным корням. На самом деле, к сожалению, все выглядит совершенно иначе. Существует исключительно мало классических произведений данного жанра, которые эксплуатируют сказочные мотивы, докапываются до символики, постмодернистически интерпретируя послание; произведений, которые обогащают сказочный сюжет разработанным фоном и играются с выделением уже упомянутого детерминизма случайностей, пытаясь составить логичное математическое уравнение из цитированной ранее «игры с ненулевой суммой». Подобных книг не имеется вообще или же чрезвычайно мало. Повод прост. Англосаксы, доминирующие в фэнтези и создавшие сам жанр, имеют в своем распоряжении намного лучший материал: кельтскую мифологию. Артурианская легенда, ирландские саги и поверья, бретонский или же валлийский Мабиногион в сто раз более подходит как исходный материал для фэнтези, чем инфантильная и примитивно сконструированная сказка. Артурианский миф у англосаксов живет вечно, он крепко врос в культуру своим архетипом. И вот почему архетипом, прообразом ВСЕХ произведений в жанре фэнтези является легенда о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Если кто желает, пускай закроет глаза и протянет руку к полке с книжками, чтобы вытащить оттуда наугад любой роман фэнтези. И пускай проверит. В книге описываются два государства (страны, империи) - одна, это Страна Добра, а другая совсем наоборот. Имеется Добрый Король, лишенный трона и наследства и пытающийся их восстановить, против чего выступают Силы Зла и Хаоса. Доброго Короля поддерживает Хорошая Магия и Добрый Волшебник, равно как и собравшаяся вокруг справедливого повелителя Храбрая Дружина Молодцев. Для полной победы над Силами Тьмы все же необходим Чудесный Артефакт, волшебный предмет небывалой силы. Предмет этот во власти Добра и Порядка имеет свойства интеграции и мира, в руках же Сил Зла - становится деструктивным элементом. Следовательно, Магический Артефакт надо найти и овладеть им, пока тот не попал в лапы Заклятого Врага...
Откуда нам все это известно? А известно это нам от сэра Томаса Мэллори, из его «La Morte, Arthur». Правда, для нас это всего лишь культурно чуждая легенда, одна из множества легенд, такая же чужая нам, как и эскимосские сказки или предания краснокожих Союза Шести Племен. Зато в англосаксонской культуре артурианский миф закреплен чрезвычайно сильно, он полностью интегрирован в этой культуре. И еще - следует сказать - не очень-то он сказочный. Он квази-исторический. До настоящего времени в Англии проводятся серьезные дискуссии относительно того, действительно ли Камелот находился на месте нынешнего Винчестера, вроде бы даже соответствующие раскопки проводятся. До настоящего времени Тинтагель или там Гластонбери становятся местом сборищ различных маньяков, пост-друидов и психомедиевистов. Конечно же, было бы чрезмерным упрощением параллельное чтение «Властелина Колец» и «Смерти Артура», было бы упрощением открытие, что Артур - это Арагорн, Андурил - это Экскалибур, что Кольцо - это Грааль, Фродо - это Галахэд, Мерлин - это Гэндальф, а Саурон - это комбинация Морган ле Фей и диких саксов, которых победили под Маунт Бадон (на полях Пелленора). Но нельзя не заметить подобий в более глубоких слоях обоих произведений и того факта, что весь жанр фэнтези эксплуатирует артурианский миф в одном, базисном каноне - в лейтмотиве борьбы Сил Добра и Прогресса, представленных Артуром, Мерлином, Экскалибуром и Круглым Столом, с Силами Мрака и Разрушения, воплощением которых стали Моргана, Мордред и стоящие за ними силы. Легенда об Артуре стала не только архетипом, прообразом фэнтези - она была и полем возможности показать свое умение для тех авторов, которые предпочли творчески эксплуатировать сам миф, вместо того, чтобы опирать на нем «собственные» замыслы. Прежде всего здесь следует упомянуть Т. Уайта и его «Короля Былого и Грядущего», правофланговое произведение «камелотской» фэнтези. Следующим событием стала публикация «Туманов Авалона» - прелестного и награжденного произведения Марион Циммер Брэдли. Среди других авторов данного поджанра можно назвать - уже значительно тише, чем два предыдущих имени - Джиллиан Брэдшоу, Питера Хэнретти и Стивена Лоухеда. Совсем недавно к ним присоединилась Диана Пекссон с интересным, хотя и ужасно вторичным по отношению к «Туманам Авалона» романом «Белый Ворон».


ГЭНДАЛЬФА В ПРЕЗИДЕНТЫ!

Итак, у нас имеется первый корень, root фэнтези - им стал архетип артурианской легенды. Но фэнтези - это не дерево с одним корнем. Жанр завоевал популярность только лишь потому, что играл на звучных струнах легенды, сплетенной с культурой. Популярность была завоевана, потому что сам жанр стал продуктом определенного ВРЕМЕНИ. А точнее - времен. Того способа, которым авторы фэнтези отреагировали на времена, в которых им пришлось жить. Вспомним - взрыв популярности фэнтези на переломе шестидесятых и семидесятых годов, когда эта литература была воспринята и вознесена в ранг символа наравне с Битлз, детьми-цветами и Вудстоком, был реакцией на выстрелы в Далласе и на Вьетнам, на технизацию, на отравление окружающей среды, на расцвет религии вещизма, исповедываемой филистерской частью общества, на культ ленивого потребленчества перед экраном телевизора, с которого сочится «Санта Барбара», «Династия» или очередной гимн во славу Американского Образа Жизни. В это же время рождается и другой культ - культ бунтарства. На стенках станций метро появляются оптимистичные надписи «FRODO LIVES!» и «Gandalf For President!». Газетная заметка о бессмысленном загрязнении окружающей среды называется «Еще один кусок Мордора!». Естественно, в то же самое время происходит истинный взрыв воинственной, бунтарской или же предупреждающей SF, но ей далеко до популярности фэнтези. Ибо читатель начинает понимать и чувствовать тлеющее внутри желание сбежать от гнусной и пугающей действительности, от окружающей его бездуховности и бесчувствия, от отчуждения. Он хочет бежать от «прогресса», поскольку это вовсе и не прогресс, но «Дорога в ад», как споет об этом через несколько лет Крис Ри. Сойти с этого пути хотя бы на несколько мгновений, углубиться в чтение, сбежать в Страну Никогда-Никогда, чтобы вместе с героями податься в Серые Горы, где золота, как известно, нет. Чтобы рядом с верными друзьями побороться с Силами Тьмы, потому что вышеупомянутые Силы Тьмы, тот самый Мордор, который на страницах книги угрожает фантастическому миру, символизирует и воплощает те силы, которые в реальности угрожают индивидуальности, а еще - мечте. Исходящий из подобных желаний эскапизм остается, все-таки, эскапизмом меланхолическим. Ведь, что ни говори, всего того, что творится вокруг нас, с помощью мечтаний ни остановить навечно, ни хотя бы удержать невозможно. И вот тут мы вновь возвращаемя к Легенде Круглого Стола, ибо артурианский архетип живьем переносит в фэнтези поэтическую меланхолию, свойственную этому жанру. Ведь легенда о Короле Артуре, прежде всего, легенда печальная и меланхоличная, она - как наверняка сказал бы Лем - легенда с «ненулевой суммой». Мы же помним: смерть Артура от руки Мордреда делает невозможным создание Царства Добра, Света и Мира. Грааль, вместо того, чтобы объединить рыцарей - распыляет их в разные стороны и делает антагонистами, делит их на достойных и недостойных прикосновения к Священной Чаше. А для наидостойнейшего, для Галахэда, встреча с Граалем означает прощание с этим миром. Ланселот сходит с ума, Мерлин дает себя обмануть Нимуэ и погружается в колдовской сон в темнице. Что-то заканчивается - кончается эпоха. Древний, Старший Народ Великой и Малой Британии - эльфы и другие расы - должен уплыть на Запад, в Авалон или Тир-Нан-Ог, потому что в нашем мире для них уже нет места.
И действительно, не слишком-то чувствуется здесь «гомеостат сказки». А борьба Добра со Злом? В легенде триумф зла происходит не прямо и вообще, не очевидно: Мордред гибнет, Морган Ле Фей тоже проигрывает. Но сама смерть Артура должна - ведь мы это знаем - вызвать крушение великолепных планов короля. Отсутствие наследника должно вызвать хаос, борьбу за власть, анархию, мрак. Но в то же время, Мерлин вечен и когда-то вернется - как и Гэндальф? А следовательно - ГЭНДАЛЬФА В ПРЕЗИДЕНТЫ. Вернется с Авалона и Артур, который, все-таки, Король Былого и Грядущего. А вернется он тогда, когда с нашим миром будет уже по-настоящему паршиво, он очистит наш мир от остатков Мордора, и вот тогда-то воцарится мир, согласие и вечное счастье, viribus units, с божественной (чародейской) помощью.


ВОЗЗВАННЫЙ – ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ

Именно эту лирическую меланхолию, печаль уходящего времени и заканчивающейся эры, смягченной оптимизмом и надеждой, прекрасно использовал Толкин в «Повелителе Колец». У автора данных строк слезы стояли в глазах, когда Серый Корабль забирал Фродо с Серой Пристани, и он даже утирал нос платочком - эх, утирал! - когда Сэм Гэмджи докладывал Розочке Коттон о своем возвращении. Да, да. С Серой Пристани. На Запад. В Авалон. Все так. Великий Толкин проехался по артурианскому архетипу как казак по донской степи, но что ж - он был Первым и Великим. Каждый, кто впоследствии пускался по тому же самому, архетипному следу, тут же получал этикеточку последователя.
А как же еще не получить? Ведь архетип был тем же самым. И остается тем же самым. В пользу Учителя Толкина следует сказать, что он использовал вышеупомянутый архетип так великолепно, вложил столько упорного труда в претворение архетипа в мир, воспринимаемый нашим современником, что... создал собственный архетип, архетип Толкина.
Давайте повторим эксперимент, снова возьмем любую книжку фэнтези с нашей полки и поглядим, о чем же она. Итак, в более-менее селянской местности живет себе наш герой, и живет, заметим, неплохо. Внезапно появляется таинственный Некто, чаще всего волшебник, и сообщает нашему протагонисту, что тот должен незамедлительно отправиться в длительный поход, ибо от него, от героя-протагониста, зависит судьба всего мира. Дело в том, что Зло собирается совершить агрессию на Добро, и единственное, что можно противопоставить этому Злу - это Волшебное Что-то там. Волшебное Что-то там спрятано Где-то там, черт знает где, скорее всего, в Серых Горах, где золота, как всем известно, нет. Вызываемый делает большие глаза, поскольку даже в самых смелых своих мечтах не представлял, что от него будут зависеть судьбы мира. Он даже немножко сомневается в словах волшебника, но тут неожиданно на него нападают, совсем уж непременно, Черные Посланники Зла, и ему приходится от них удирать. Удирает он в Доброе Место, там чуточку может отдохнуть, там же он узнает о Легенде и Предназначении. Ха, что ж поделаешь, выхода нет. Наш герой обязан свершить великий Поход - Quest, согласно карте, которую автор предусмотрительно поместил в самом начале книжки. На этой карте богато представлены Горы, Леса, Болота и Пустыни со Страшными Названиями. Это ничего, что Главное Месторасположение Врага, куда следует добраться, находится в северном или там восточном углу карты. Можно быть уверенным, что наш герой будет путешествовать зигзагом, поскольку должен посетить все Страшные Места. Ходить прямым путем в фэнтези запрещено. Герой не может путешествовать сам, посему ему быстренько собирают Дружину - группу живописных и харизматичных типов. Начинается Квест, продолжается, понятно, зигзагом, а приключения в Страшных Местах, от которых стынет кровь в жилах, сменяются селянковым отдыхом в Местах Дружелюбных. И наконец наступает final show-down в Месторасположении Зла. Здесь одного из Дружинников обязательно ухлопают, но остальные победят. Злу покажут кузькину мать, во всяком случае, до того времени, когда автору не захочется написать продолжение - ибо тогда Зло «возродится», и нужно будет начинать da capo al fine («с начала и до конца» - муз. термин - прим. ред.).
Вышепомещенный, сознательно упрощенный и пересмешливый суррогат должен был подвести нас к следующей теме - к тому факту, что вся могучая волна посттолкиновской фэнтези является жанром малооткрывательским, штампованным, дешевым, презренным и не стоящим даже того, чтобы о нем говорили серьезно. Именно таково мнение критиков, а с чем же еще считаться, если не с мнением критиков. Данное мнение, помимо вторичности фабул по сравнению с толкиновской и артурианского архетипа вообще, сложилось еще из двух элементов - болезненной склонности авторов фэнтези писать многотомные саги и... книжных обложек.


ЛИЦОМ К ЯРОМУ

Начнем с обложек. Обложка книги - это ее визитная карточка. Не надо себя обманывать: критики не в состоянии читать всего, что выходит - они и не читают. Прочтение вовсе не является обязательным условием написания рецензии. Достаточно глянуть на обложку. Если на ней, к примеру, название вырисовано истекающими кровищей буквами, а чуть пониже мы видим оскаленную харю с вытаращенными буркалами - то сразу же можно сказать, что это дешевый splatter-horror, другими словами - пардон, друзья - ужасное дерьмо. Если же на обложке присутствует полуголая дамочка в объятиях героического типа с мышцами, блестящими от Oil of Ulay или же какой-то еще «Джожобы», к тому же, если у этого типа в руке ятаган, а сверху на все это поглядывает дракон с выражением морды оголодавшего аксолотля, то мы имеем дело с дешевейшей фэнтези, со жвачкой и гадостью - такую же следует писать и рецензию. И она попадет в цель, в самое яблочко, так что позавидует сам Кэвин Костнер из Шервудского Леса. Почему так? А потому, что невозможно не попасть! Ведь яблочко это величиной с Круглый Стол короля Артура, за которым одновременно усаживалось сто пятьдесят рыцарей, не считая королевы Гвиневеры со своими фрейлинами.
Почему так происходит? Ну почему, спросит кто-нибудь, издатель фэнтези сам, своей рукой, нацепляет на свою продукцию пресловутый «ярлычок», этикетку дешевки? Ответ прост. Издатель целит в так называемого ЯРОГО. А так называемый ЯРЫЙ желает на обложку Бориса Вальехо, это он хочет полуголые задницы и бюсты, что готовы выкатиться из бронированного лифчика. ЯРЫЙ не ищет в фэнтези смысла, ведь смысл прямо таки обязан возопить, что в бронированных бюстгальтерах шестого номера и ажурных доспехах в бой никто не ходит, ибо в таких доспехах не только сражаться опасно, в таких доспехах невозможно даже продираться сквозь заросли крапивы, которой поросли яры Мрачных Лесов и Серых Гор, где золота, как всем известно, нет. А с голой - excusez le moi - задницей можно делать только одно: то, что совершенно не «heroic» и не «fantasy». В большинстве случаев.
Складывается впечатление, что фэнтези как жанр так сильно перепугался критиков, что в своем развитии решил прибегнуть к своеобразной мимикрии: он совершенно отказался от каких-либо претензий и совершенно отказался от борьбы за место наверху, то есть, в списках книг, выдвинутых на соискание «Хьюго», «Небьюлы» или хотя бы «International Fantasy Award». Фэнтези совершенно не operemdser на признание - для нее достаточно табунов ЯРЫХ, будто кота в мешке покупающих все, что появляется. У фэнтези имеется своя стабильная и обязательная группа потребителей, поэтому сей жанр заботится о вкусах упомянутой группы. Наилучшим примером подобной заботы стали знаменитые циклы, сериалы фэнтези, чудовищные монстры с пугающим количеством томов.
Рекорд в этом отношении принадлежит скорее всего некоему Алану Барту Экерсу, цикл которого «Скорпион» уже перевалил за сорок томов. Неплох и старый зануда Пирс Энтони со своим «Ксантом» - он нашлепал уже тринадцать книг сериала, а при случае - еще семь штук «Адепта», четыре «Таро» и целую кучу других книг и циклов. У Джона Нормана, о котором мы еще поговорим, на совести вроде бы одиннадцать томов цикла «Гор» (пожалуй, и самого Сапковского, с его девятью «Ведьмаками», можно добавить в этот список – прим. ред.). Кстати, сериал «Конан», производства разных авторов живущих от Новой Зеландии до Шпицбергена уже давно перевалил за полтысячи томов, но этот феномен мы пока не рассматриваем. Скромных авторов, ограничивающихся пяти-, четырех- и трехтомными сагами, сосчитать невозможно, но имя им легион. К огромному сожалению.
Почему «к сожалению», спросит кто-то. Да все потому, что кроме немногих исключений все вышеупомянутые монстры начинают быть тяжкими, повторяющимися и скучными уже на этапе второй, третьей, максимум - четвертой книги. Это мнение разделяется даже ЯРЫМИ, которые в массовом порядке выкупают все эти тянущиеся как зеленая сопля циклы, ибо вдолбили себе в голову, что им нужно знать, чем все это закончится. Критика и члены жюри всяких престижных наград, как уже говорилось, презирают все эти саги, потому что не в состоянии следить за ними. Я сам, хотя и считаю себя внимательным контролером новинок фантастики, иногда отказываюсь от покупки только что вышедшего шестого тома саги, так как мое внимание как-то не отметило предыдущих пяти. Но гораздо, гораздо чаще я отказываюсь от приобретения тома первого, если с обложки ухмыляется предупреждение: «First Book Of the Magic Shit Cycle». Нечего греха таить, случается, причем нередко, мне купить «Книгу третью» и радоваться, что не купил предыдущие две, и знать наверняка, что никогда не куплю три последующие. Это несколько похоже на связи с молоденькими девушками - опыт учит, что все они одинаковы, так и что с того, не сдержишься, парень, ой, не сдержишься.


ЖАЖДА ДЕНЕГ

Самое интересное, что большинство авторов, выпекающих эти ужасающие саги, это способные, своеобразные и небанальные писатели. Что же заставляет, чтобы хороший писатель лепил том за томом, тянул цикл как жевательную резинку, вместо того, чтобы использовать идеи для чего-нибудь совершенно нового, вместо того, чтобы поработать над чем-то совершенно оригинальным, прекрасным и открывательским по идее, чтобы утереть нос всяческим критикам и недругам фэнтези, записным пародистам и пересмешникам данного жанра? И мне кажется, что я знаю ответ. Авторы влюбляются в своих героев и им очень трудно с ними расстаться. Даже чувствуя, что выработали протагонистов до сухого, они клепают тома про их детей (Желязны, Пирс Энтони).
Авторы влюбляются в свои «миры» и карты. Если на такой карте есть Серые Горы, и главным героям не хватило пяти томов, чтобы выяснить, что золота там нет, пишется том шестой. А в следующем, седьмом томе, мы увидим соседствующую часть карты и узнаем, что находится к северу от Серых Гор - и будет им обязательно - pardon - Плоскогорье Серого Дерьма.
И последнее. Авторы - страшные лентяи, им не хочется думать. Они ужасно ограничены, и хоть ты лопни, уже не выдавят из себя ничего оригинального. Потому-то им и приходится прокручивать заезженную схему. А прежде всего - авторы, это расчетливые бестии, и главное для них – те деньги, которые они получают с тома. Пирс Энтони продолжает тянуть «Ксант», цикл, при чтении которого от скуки болит поджелудочная железа и воспаляются геммороиды, потому что в счет каждого последующего тома он берет приличный аванс. Авторы - это грубые сукины дети, уверенные, что читатель купит все, что подписано более-менее уже известным именем. Ха, и все это пишет тип, штампующий «Ведьмаков»! Если судить по вышесказанному, тип, производящий «Ведьмаков» склонен признавать правоту противников фэнтези, которые доказывают - повторю слова Марека Орамуса - мизерность жанра. Согласен, в массе своей жанр и вправду стал дешевейшим. Но я не могу признать правоту тех, что утверждают, будто мизерность жанра идет от помещения действия в выдуманных мирах и вооружения героев мечами. Ничего не могу утверждать кроме того, что hard SF, киберпанк и political fiction равно мизерны - в своей массе. Никто меня не переубедит, что мир, уничтоженный войной или катаклизмом, где каждый сражается с каждым, а все вместе - с мутантами, чем-то лучше Страны Нигде-Нигде, квазифеодального мира, где каждый дерется с каждым, а остальные охотятся на гоблинов. Да пусть мне кол на голове тешут, я не вижу превосходства путешествия на звездолете к Тау Кита над походом в Серые Горы, где, как известно, золота нет. Взбунтовавшийся бортовой компьютер для меня по фабуле не превосходит предателя-колдуна, и никакой там лазер-бластер не становится для меня автоматически выше меча, алебарды или же окованного цепа. И уж превосходство пилота Пиркса или Эндера над Конаном, которое я признаю охотно, не исходит для меня из того, что два первых носят скафандры, а третий - набедренную повязку. И это гораздо более заметно, если рядом поставить Геда Спарроухока или Томаса Ковенанта Неверующего, героев фэнтези, набедренных повязок не носящих.


ЛЕ ГУИН CONTRA ТОЛКИН

И все же, в современной фэнтези можно заметить некое направление, желание отказаться от артурианско-толкиновской схемы, желание среди «фантастических» реквизитов контрабандно протащить всеобщие и серьезные истины. И еще, это основное направление - если не сказать «мутация» фэнтези, которую можно заметить - имеет весьма интересный вид: он практически весь завоеван авторами-женщинами. В фэнтези последних лет царит явное преимущество пишущих дам. Если не считать неодолимых авторов саг, как упомянутый Пирс Энтони, и пародистов, как Терри Пратчетт, на поле боя еще остается Дэвид Эддингс, недавно выбросивший на рынок последний (!?) том цикла «Маллореон» и последнюю (!?) часть «Эллениум». Еще сражаются Тэд Уильямс и Чарлз де Линт. После тяжелых родов Роджер Желязны наконец-то произвел на свет последнюю (!?) книжку «Амбера», а Терри Брукс - новую «Шаннару». Остальные - а имя им, опять же, легион - это все женщины. А революция началась как раз с Урсулы Ле Гуин, которая в своем вовсе не убогом творчестве произвела, в принципе, только одно произведение в стиле классической фэнтези - зато такое, благодаря которому встала на пьедестал рядом с Мастером Толкином. Я имею в виду Трилогию Земноморья, «Earthsea». С пугающей легкостью пани Урсула не ограничилась рамками толкиновских законов и отказалась от артурианского архетипа - в пользу символики и аллегории. Какой? Давайте присмотримся повнимательней.
Уже сам по себе Архипелаг Земноморья, это глубинная аллегория - рассеянные по морю острова сравнимы с одинокими, отчужденными людьми. Жители Земноморья изолированы друг от друга, одиноки, замкнуты в себе. Состояние их таково, а не иное - потому что они нечто утратили: для полного счастья и психического здоровья им не хватает утраченной Руны Королей с лопнувшего Перстня Эррет Акбе.
Одиночество и отчуждение жителей Земноморья проявляются в том, что они скрывают свои настоящие имена - скрывают свои истинные чувства. Проявление чувств, равно как и открытие имени, делают человека беззащитным, отдавая его на милость чужака. Элита Земноморья - волшебники из Рока, преодолевает этапы очень трудной, воистину масонской инициации, стремясь к совершенству.
Это, кстати, проявляется и в том, что хороший волшебник без труда может расшифровать истинное, скрытое имя человека или вещи, и тем самым завоевать власть над ближним или материей. Но Зло, принявшее в книге форму геббета, без труда рашифровывает настоящее имя Геда. Так неужели волшебники потратили многие годы учения лишь затем, чтобы поравняться со Злом?
Итак, в первом томе трилогии мы имеем классическую проблему Добра и Зла, есть у нас и путешествие - quest - героя. Только квест Геда отличается от обычных походов в Серые Горы. Квест Геда - это аллегория, это вечные прощания и расставания, вечное одиночество. Гед борется за совершенство в постоянном сражении с самим собой, и с самим собой же проводит он последний, финальный бой; бой символический - наш герой побеждает, объединяясь с элементом Зла, как бы соглашаясь и принимая двойственность человеческой натуры. Он достигает совершенства, осознавая факт, что полное совершенство недостижимо. Мы уже сомневаемся в достигнутом совершенстве Геда, и правильно сомневаемся. После «Волшебника Земноморья» приходит очередь «Гробниц Атуана».
Эта книга еще глубже проводит нас в закоулки психики, заводя нас именно туда, где хочет видеть нас автор. Так вот, атуанский Лабиринт живьем взят из архетипа - архетипа критского Лабиринта Миноса. Так же как и в критском Лабиринте, в Атуанском тоже имеется Минотавр - только это не классическое чудовище в стиле «меча и магии», которое рычит, плюется, пинается и обрывает всем уши, при этом зловеще хохоча. Для этого пани Урсула слишком интеллигентна. Минотавр Атуанского Лабиринта - это Зло, чистое и концентрированное; Зло, разрушающее психику - тем более психику несовершенную, неполную, неготовую к подобной встрече.
И вот в подобный Лабиринт самонадеянно вступает Гед - герой, Тесей. И, так же как и Тесей, Гед зависит от Ариадны. Его Ариадной становится Тенар. Ибо Тенар - это то, чего не хватает в герое, без чего он неполон, беспомощен, затерян в символической путанице коридоров, без чего он гибнет от жажды. Гед жаждет аллегорически - имеется в виду вовсе не H2О, но анима, женский элемент, без которого психика несовершенна и недокончена, беспомощна по отношению к Злу. Гед, знаменитый Повелитель Дракона, могущественный маг, внезапно превращается в испуганное дитя - в сокровищнице Лабиринта, в пропитанном дыханием Зла мраке его спасает прикосновение руки Тенар. Гед идет за своей анимой - ибо должен. Дело в том, что только что он нашел утраченную руну Эррет Акбе. Символ. Грааль. Женщину!
Вновь действует архетип - как и Тесей, Гед бросает Ариадну. Сейчас Тенар вырастает в могущественный символ - это очень современная и очень феминистическая аллегория. Аллегория женственности. Тщательно оберегаемая, культовая девственность и первый мужчина, выворачивающий наизнанку сложившийся мир. Тенар выводит Геда из Лабиринта - ради любви, точно так, как сделала это Ариадна с Тесеем. А сам Гед - как и Тесей - не умеет оценить этого. У Геда нет времени для женщин, поначалу он должен достичь The Farthest Shore, «Самого дальнего берега». Он не нуждается в женской аниме. Вот он и отказывается от нее, хотя и любит тешиться мыслью, что кто-то его ожидает, думает о нем и тоскует на острове Гонт. И это его радует. Как же это отвратительно по-мужски!
После восемнадцатилетнего перерыва пани Урсула пишет «Техану», продолжение трилогии, продолжение своей аллегории женственности - на сей раз празднующей триумф. Пани Урсула всегда была воинствующей феминисткой. Если кто не верит, а такие имеются, пусть прочтут сборник ее эссе «The Languige of the Night». Пани Урсула никогда не простила своим издателям, которые в начале карьеры требовали, чтобы она подписывалась таинственными буквамим «У. К. Ле Гуин». Она никогда не простила Эндре Нортон и Джулиан Мэй прятанья за мужскими псевдонимами. В «Техану» - как и следовало ожидать - сломленный и униженный Гед приползает к своей аниме на коленях, а она в этот раз уже знает, как его задержать, какую дать ему роль, чтобы стать для него всем - наиважнейшей целью и смыслом жизни, чтобы этот бывший Верховный Маг и Повелитель Драконов остался с нею до конца дней своих, причем, визжа от радости словно кастрируемый поросенок. А самовлюбленных волшебников из Роке ожидает невеселое будущее - работа в фирме, где женщина - директор. Ой-ой-ой-ой!


СЫНОВЬЯ АМАЗОНОК – ДОЧЕРИ ГИГАНТОВ

«Техану», как уже говорилось, пришло довольно поздно, в так называемом межвременье по полкам книжных магазинов прокатилась лавина феминистической фэнтези. У всех этих книг имелась одна, общая тема: женщина в мире мужчин. Женщина в мире Конанов, точно так же как и женщина в мире Фордов, Рокфеллеров и Мэлонов. Вовсе и не хуже, а даже лучше. С трудом, в тяжкой борьбе - но лучше. Женщина - героиня Марион Циммер Брэдли, Кэролайн Черри, Тэнит Ли, Барбары Хэмбли, Патрисии МакКиллип, Джулиан Мэй, Дайяны Пакстон, Мэрседес Лэки, Джейн Йолен, Полы Вольски, Сьюзен Декстер, Патрисии Киннели, Фриды Уоррингтон, Джейн Моррис, Шери Теппер, Дженнифер Робертсон, Маргарет Вейс, Филлис Эйзенштейн, Джудит Тарр и других.
«Дамская» фэнтези - это отражение воинствующего феминизма конца шестидесятых - начала семидесятых годов, борьбы женщин за «equal rights», которых, якобы, женщинам не хотели давать мужчины, называемые тогда не иначе как мужские шовинистические свиньи, в сокращении - МСР, male chauvinist pigs. Да как же это так, возопили хором писательницы, а за ними и читательницы, что помимо будничной дискриминации эти МСР обязаны нас дискриминировать еще и в Стране Мечты, в Never-Never Land? Неужели и туда уже не убежать? А так, оказалось, что и не убежать, ибо еще раньше туда умотали авторы «мужские». Уже праотец Конан безумствовал в Стране Мечты с мечом и... ладно, умолчим, с чем еще. Ведь изобретатель Конана и все его наследники сбежали в мечту... в страхе перед женщинами. Конан со всеми своими собратьями были идеализированными мечтаниями авторов, воплощениями их снов. Это были герои, которым остроумный Стивен Кинг подарил определение краткое, но настолько нелицеприятное, что вынужден процитировать в оригинале: ... strongthewed barbarians whose extraordinary prowess at fighting is only excelled by their extraordinary prowess at fucking (варвары с сильными мышцами, чья исключительная удаль в сражении превосходится разве что исключительной удалью в трахании - прим. автора). Те, кто хорошо знают английский оценят удачную игру слов. Рассказы о подобных героях, доказывает Стивен Кинг, служат чтивом исключительно для импотентных слабаков, неудачников, вагинофобов, робких в жизненных обстоятельствах пердунов, которые любят идентифицировать себя с героями семифутового роста, пробивающими путь мечом сквозь толпу неприятелей на алебастровых ступенях полуразрушенного храма с весьма скупо одетой красоткой, свисающей со свободного плеча.
В этом смысле все рекорды бьёт Джон Норман. От его цикла «Гор» несет чудовищными и постоянными комплексами и проблемами, с которыми автор должен немедленно бежать к сексологу, прежде чем они не перейдут в маниакальное состояние и Норман оставив писательское поприще не начнет карьеру серийного маньяка. Правда, и в других рассказах и романах стиля «фэнтези» герои тоже бывают мужественны по определению Кинга. Свою архетипичную мужественность они проявляют, ясное дело, разбивая противникам башки и без труда покоряя всех встреченных женщин, за исключением тех, кто сбежал на самую верхушку дерева. Правда, у этих героев имеются и другие занятия - они спасают от уничтожения миры и царства, ищут магические артефакты, убивают драконов. У Джона Нормана же герои только и делают, что насилуют. А женщина у Джона Нормана перед изнасилованием должна быть связана, закована в цепи, исхлестана и клеймлена раскаленным железом. Клинический случай вагинальных фобий, усугубленный комплексом неудачника, боящегося подойти к женщине, у которой не связаны руки и которая может решительно противостоять всем предложениям.
В произведениях феминистской фэнтези женщины не соответствуют конановско-горовской схеме. Они и сами могут звездануть нахала мечом или заклинанием, а если ее кто даже и изнасилует, ему беда. Он дорого заплатит, самое позднее, в пятом томе саги. Некоторые писательницы в данном отношении уже несколько перегнули палку. Героини цикла «Vows and Honour» («Клятвы и Честь») Мэрседес Лэки, Тарму и волшебницу Кетри насилуют все время, часто-густо-постоянно, довольно нередко хором, а они, отряхнувшись, мстят. Пара страничек ни о чем и da capo (по-новой). Еще несколько страничек, и вот Кетри и Тарма сидят у костерка, рассказывая друг другу, как их насиловали в прошлом. Банальное описание природы, а после этого появляется третья, напрочь по ошибке изнасилованная женщина, и Тарма с Кетри мстят из солидарности. Матерь Божья!!!
В трилогии «Last Herald Mage» («Последний Вестник Магии») той же самой писательницы героем стал Ваниэль, мужчина. Я купил, так как было интересно, что автор может сказать о мужчинах. Н-да, много чего может. У Ваниэля довольно-таки нетипичные для мужчины эротические склонности, и писательница из кожи вылазит, чтобы убедит читателей, будто это именно то, что тигры любят больше всего. Я отказался от покупки двух следующих томов, перепуганный перспективой того, что ожидает героя в них.
В подобно-типовом цикле «Lythande», пера знаменитой Марион Циммер Брэдли, героиня - это волшебница, скрывающая свой пол под мужской одеждой. Фокусница закончила чародейский технарь в качестве липового мужчины, иначе не удостоилась бы чести получить аттестат. Прозрачная аллегория отречений женщины, желающей сделать карьеру в фирме «Рэнк Ксерокс». «Yenty» я уже видел, предпочитаю «Тутси».
Если уж зашла речь о Циммер Брэдли, то она издает известный цикл «Sword and Sorceress», что переводится дословно как - внимание! - «Меч и магия женского рода». Входящие в цикл сборники рассказов уже добрались до номера девятого, и расходятся неплохо. Они - если говорить о жанре «фэнтези» - всего лишь неплохое место для удачного старта дебютантов и молодых писателей, а точнее, писательниц, учтя ведущую идею. Писателей туда тоже, иногда, допускают, но, см. выше. Они должны преклонить головы и колени, у них должен съежиться и упасть... мужской гонор. Будущее жанра видно как на ладони.


8:33

Безумие фэнтези не могло, ясное дело, обойти и Польши. Но, появление фэнтези здесь совпало по времени с некоторым переломом в области культуры, состоящем в полнейшем отказе от требующего напряженного труда процесса, которым является чтение, в пользу гораздо более легкого в обслуживании и восприятии зрительских масс видео. Отсюда же - помимо великолепного в некотором смысле «Конана-варвара» режиссера Милиуса с музыкой Бэзила Полидуриса - фэнтези пришло к нам в виде ужасающего видео-дерьма, пятого сорта prodotto italiano de Cinecitta или же киностудии «Чепо Филмз» из Санта Моники, Калифорния. Были и книжки, а как же. Был Толкин, где-то в шестидесятых, был «Колдун из Архипелага». Обращаю внимание на перевод данного названия. Во-первых, совершенное незнание канонов и номенклатуры фэнтези. «Wizard» в фэнтези не может быть переведен как «колдун», «чернокнижник», поскольку такой вид человека, занимающегося магией, который имеет в виду Ле Гуин, в фэнтези всегда определяется как «волшебник». «Чернокнижник» или «колдун» - эти определения всегда несут в себе оценочный оттенок, предполагающий «плохую» магию, переводится как sorcerer, necromancer. Самых поганых волшебников называют warloks. Во-вторых, «Архипелаг». Переводчик испугался Земноморья, Earthsea, не согласился со Страной Никогда-Никогда, предпочтя определение более - ха-ха! - правдоподобное.
Жанр фэнтези популяризировали так же самопальные переводишки в так называемых фэнзинах, изданьишках, которые прочитывались так называемыми фэнами, то есть типами, объединенными в так называемом - вы уж простите за слово - фэндоме. Но даже и среди бывалых, всезнающих и ярых фэнов про фэнтези практически ничего не было известно. И ничего удивительного, ибо кроме вышеупомянутых Толкина, Ле Гуин, Лейбера и Уайта на польский язык не было переведено НИ ОДНОГО значительного произведения данного литературного направления. Чтобы не возникало недоразумений, сразу же хочу объяснить, что имею в виду те произведения, которые значительными считаю лично я.
Для тех, кто пожелал бы обвинить меня в субъективизме или вообще в незнании, сообщаю следующее - из разработанного «Локусом» списка 33 бестселлеров фэнтези всех времен и народов в Польше переведено и напечатано восемь наименований. Из опубликованного в книге Дэвида Прингла «Modern Fantasy» сопоставления ста лучших произведений данного жанра - девять наименований, причем четыре из них совпадают с предыдущим списком. Каждый раз я упоминаю Толкина и Ле Гуин и пропускаю книги, которые в обоих списках очутились, скорее всего, случайно, поскольку принадлежат к стилю «хоррор» («Сияние» С. Кинга), научной фантастики («Оседлавшие драконов» Энн МакКэфри (в изд. «Северо-Запад» книга названа «Полет дракона» - прим. перев.)) или же детской фантастики («Алиса в стране чудес»).
Давайте же представим, по аналогии, что жанр научной фантастики представлен в Польше «Марсианскими хрониками» Рэя Бредбери и циклом «Перри Родан», а «Дюна» Герберта известна нам исключительно по киноверсии. Ради коллекции польский любитель SF знает еще фильм «Чужие» и смотрел на видике две-три серии «Стар Трэк - Следующее Поколение». И на этом - представим - конец! Ни читатель, ни критик, ни автор, который хотел бы писать фантастику, не знает НИКАКОГО ДРУГОГО примера того, чем является жанр. Повторяю - никакого. Ну и что с того, все твердят, что зачитываются Перри Роданом и в сотый раз пересматривают «Стар Трэк». А критики недовольно морщат носы и в тысячный раз доказывают вернейшую истину, что Брэдбери - да, ничего, но все остальное в жанре - сплошная муть. Животики надорвешь, ведь так? Но именно такая ситуация сложилась и в Польше в отношении к фэнтези. Фэнтези, какая она есть, видит каждый. А поскольку польский рынок оголодал, запостившись на клубных изданиях и слепом ксероксе, конъюктуру почувствовали, и сейчас, специализирующиеся в данном бизнесе типы пытаются накормить нас, удовлетворить давние потери - и заработать при том. Все лотки завалили книжками с цветастыми обложками, на которых имеются наши вожделенные мечи, топоры, мускулистые герои, голые дамочки и аксолотли, притворяющиеся драконами.
На этих же лотках имеется куча новых авторов, а говоря точнее - целых два. Ибо безжалостно раскручивается Говард со продолжатели и Эндре Нортон. Издатели бредут путем, проложенным журналом «Фантастика». У ежемесячника имеются все основания требовать от издателей, этих, Боже упаси, бизнесменов, комиссионных за «подготовку рынка». Зато у читателей и любителей фэнтези имеются все основания на «Фантастику» плевать и нарекать, ведь могла же она напечатать и что-нибудь покачественней. Тем временем единственное качественное переводное название, «Амбер» Роджера Желязны, после издания первых двух томов куда-то затерялось, и камень в воду, тишина. Вместо него запустили «Ксант» Пирса Энтони. Что ж, о вкусах не спорят.


ВАРЕНИК, ИЛИ ПОЛЯК ТОЖЕ КОЙ ЧЕГО МОГЁТ

Царящее у нас полнейшее незнание относительно канонов жанра не удержало, однако, родимых авторов от попыток написания фэнтези «made in Poland». И всё было, о чудо, в меру неплохо до тех пор, пока расклевывалась говардовско-толкиновская схемка, пока у Яцека Пекары империи сталкивались в сражениях за овладение Страной Никогда-Никогда, а у Феликса Креса мрачные герои сражались против фатума. Все развивалось как-то и ничего, пока авторы, хотя бы в самых общих основаниях знали, что они делают и чего хотят. Пользуясь музыкальной терминологией - у них имелись ноты, был фрагмент партитуры и небольшой слух, а поскольку ремесла и виртуозности набраться было некогда, играли moderato cantabile, и это даже можно было слушать.
Правда, последователям их этого было уже мало. Младшим привиделось, что каждый из них - Паганини. И вот тогда наша концертная эстрада загремела ужасными фэнтези alla polacca fortissimo e molto maestoso e furioso andante doloroso con variazioni.
Кому-то, по-видимому, вспомнилось, что мы не из леса вышли, и на других не похожи. Исходя из вроде бы истинного предположения, что опора на архетипы - это шаг назад и вторичность, авторы младшего поколения взяли перья в руки - и пошло. Внезапно в нашей фэнтези сделалось как-то славянско, красно и квасно, молодцевато и холодцевато, холстинно и посконно. Свойски. Запахло городищем, дерёвней и срубом в лапу, повеяло, как говорят приятели-москали: летом, цветом и – звыняйте панове - гавном. Ба-бах! А чё эт-там грохнуло? Болько в Одру столбы вбывает? Или, может, Чцибор лупит Годона и Зигфрида под Цедынью? А может, это комар со священного дуба сверзился? Нет, это всего лишь наша, родимая, славянская фэнтези.
Ни с того, ни с сего исчезли вампиры, появились вонпеже и стрыгае («стрыга» - в славянской демонологии, чудовище, принимающее облик красивой девушки, высасывает кровь; бывает исключительно женского рода, поэтому и недоумение автора. См. его же рассказ «Ведьмак» - прим. ред.), вместо эльфов у нас божета и всяческие там небожета, вместо великанов и троллей имеются столины, вместо чародеев и магов имеются вещие, волхвы и жерцы. Не хватает лишь хлевцов (Со славянской мифологией и демонологией можно познакомиться например у В. Шевчука «Мисленне дерево», «Украiнцi: народнi вiрування, повiр'я, демонологiя», «Мифы древних славян». - прим. ред.). И что нам Конан, Гед Спарроухок, что нам «Братство Кольца». У нас имеются свои воины, которых зовут тоже по-свойски: Збируг, Вареник, Коцей, Поцей, Заграй, Забуй, Обуй и Позаметай. И двинулись все эти Вареники от городища к городищу, ясный перец, зигзагом, через леса, боры и пущи, через брамы и храмы, лапти, гусли и сусло; через поля буйные и степи, заросшие бурьяном и обманом, переходя священные рощи и ручьи.
И вправду: Ой у гаю, при ручаю, ехал Вареник на бугае. Только не русский. И не кельтский. Да наш я, свойский, славянский Вареник, опора и надёжа фантастики. И только вопрос времени, чтобы народилась новая культовая сага, эпическая фэнтези, Великая Варениада, Слово о Походе Вещего Вареника на Стригаёв. Ой Ладо-Ладо, Купало!!! Поворотись-ка в гробу, Толкин! Кусай бессильно губы от зависти, Эддингс! Завой от зависти, Желязны! Плачь, Ле Гуин!
Тех, кто не может дождаться Великой Варениады, успокою, представляя краткое содержание. В Серых Верхах, куда пойдет походом Вареник с бравой дружиной, золота нет и, скорее всего, никогда и не было. И все же, гадский Стрыгай и поддерживающие его ренегаты, злые заграи Волец и Столец, погибнут от сулицы в Варениковой деснице, причем у храброго Вареника и волос с головы не спадет. Украденные Священное Жито и Вещая Сметана будут найдены и вернутся в храм Свантевита, ибо там их место. Конец.
И рек Марек Орамус, что фэнтези, в массе своей, штука мизерная. Глупость самих наименований данного жанра, что нам подсовывают и предлагают, в массе своей ужасающа. Дилетантизм, тупость и наглое невежество творящих переводы «толмачей» в массе своей страшны. Погоди-ка, Маречек, придут Вареники и Варениады, тогда попомнишь! Завоешь, как Стрыгай на полную луну, замяукаешь, как котище на жестяной крыше, и попомнишь со слезою на глазах Эндре Нортон, Говарда и «Ксант».
У нас уже имеются многочисленные Вареники, являющиеся производными Конана и классической sword and sorcery, есть нечто вроде варенизированного Лавкрафта, имеются пробы вареничного посттолкинизма, есть даже Черные Вареники, притворяющиеся dark fantasy. Не могли не появиться и производные от «Туманов Авлона», то есть Вареники фантастико-исторические. И вот уже вместо Артура, Ланселота и Гевэйна имеются у нас Вареники, Кушмидры и Свеннссоны из Йомсборга. Вместо пиктов и саксов у нас свеи, даны и поморцы. Вместо Мерлина и Морган Ле Фей имеем волхвов и вышеупомянутых жерцов. Война и пожары, кили норманнских драккаров скрежещут о песок славянских берегов, столины воют, Йомсборг атакует, берсеркеры зубы скалят, немцы на град валят, наши их бьют, кровь рекою, Сварожич сварожится, а антилопа гну. Жерцы, как и все жерцы, жрут и пользуют чарами в половых отношениях. Всех и вся. И что? И Вареник, Вареник, Вареник, трижды Вареник.


ПОСТМОДЕРНИСТСКИЙ ЛЯП

Касаясь явления, называющегося «польская фэнтези», я стараюсь не называть имен, поскольку это кто-нибудь мог посчитать беспардонной войной с конкурирующими авторами. И все же, хотя бы из обязанности хроникера - ведь говорили же мы о Говарде и Толкине - следует упомянуть, что Праотцем Вареников Польских в Славянской Сметане является молодой и способный автор Рафал Земкевич, который поначалу потряс читателей комиксом «Волчье проклятие», а затем создал «Сокровища столинов», роман фэнтези. Chapeaux bas, mesdames et messieurs! Voila le Grande Pirogue Brillante! (Шапки долой, дамы и господа! Перед вами Великий Вареник! - прим. ред.)
И как раз в этом месте я обязан с грохотом ударить себя в хилую грудь. Я написал, покаянно признаюсь, несколько рассказов довольно-таки, скажем, антиверистического характера. В этих же рассказах, не оглядываясь на святые законы и установления фэнтези, на каждом шагу делал я - как назвала это молодая критикесса из «Феникса» - ляпсусы. Молодая критикесса, со свойственной себе въедливостью безошибочно расшифровала меня, доказывая, что данные ляпсусы слишком часты, чтобы быть случайными. Бью себя в хилую грудь во второй раз. Случайными не были.
Самым же страшным ляпсусом, который невозможно было выбросить или поправить в тексте внимательным редактором из «Фантастыки», были батистовые трусы Ренфри из рассказа «Меньшее зло». Так называемое литературное общество вскипело и начало дискутировать. Трусы! В фэнтези! Чушь и отсутствие уважения к конвенции! Грех и анафема! Толкина не читал, или как? Канонов не знает, или что? Да разве Галадриэль носит трусы? Не носит, потому что тогда трусов не носили!
Через некоторое время общество несколько поостыло и утихомирилось, а трусики посчитали «оригинальными». Возможно, кому-то и другому кроме Мацека Паровского в трусиках этих запахло постмодернизмом и путешествиями во времени. Только один молоденький Вареник отреагировал на трусы Ренфри гордо, холодно и презрительно, описывая собственную героиню, которая, приступая к половому акту снимает «...набедренную повязку и жгут, поддерживающий груди». Сам же эффект холодного презрения, равно как и знаний относительно того, что «тогда» носили девушки под юбкой, был безнадежно испорчен самим половым актом, без всяческой меры и воображения смешным.
Другие Вареники глубоко задумались. Ага, сказали они, Сапковскому можно делать ляпсусы, и это еще называется постмодернизмом. Так что ежли мы, надумали Вареников, будем всаживать ужасные ляпы, то и мы дорастем до постмодернистов. И пошло - поехало. Одна молоденькая Варенюшка вооружила городскую стражу рыцарскими копьями. Раз уж Ренфри можно носить трусы, так и пехотинцам можно таскать копья, ведь правда? Но эти копья возмутили другого молодого Вареника, зацепили его за живое. Этот молодой Вареник очень чутко реагирует на подобные раздражители, ибо он пурист. Но сам в многочисленных своих произведениях выдал такие примерчики постмодернизма, что батистовые трусы от смеха лопнут. Вот первый, взятый с самого края пример - автор одел какого-то там Вареника или Варениксона из Бирки, уже не помню, в кафтан с нашитой чешуей сома-великана. Это вам не хухры-мухры, если учесть, что у сомов вообще нет чешуи, ни у маленьких, ни у великанов. Попытка нашить на кафтан что-либо, в природе не существующее, требует либо сильной магии, либо сильного постмодернизма. Говоря откровенно, было бы оригинальнее и убийственно постмодернистично, если бы кафтан упомянутого Вареника был расшит серебряными полудолларовиками.
Другие Вареники носят во вьюках натянутые арбалеты. Не хватало еще, чтобы носили еще голозадых в холодильниках. Следующие переплывают широкие и бурные реки в сплетенных на скорую руку лодочках из ряски. Жалко, что не на купальских веночках, у которых, правда, водоизмещение намного меньше, зато сплести их гораздо легче.


РУКИ, НОГИ И МОЗГИ ПО СТЕНКЕ!

Ну да ладно, вернемся к нашим баранам, оставив мелкие подколки для конов. И сделаем следующий вывод: в польской фантастике сейчас период «постмодернизма» и Вареничества, настоящей фэнтези не имеется, кроме нескольких исключений, подтверждающих правило. А фэнтези мы не имеем, во-первых, потому что не имеем архетипа. Нет, я знаю, что у нас имеется славянская мифология, у нас есть всякие там Сварожичи, Свантевиты и прочие Велесы. Но эта мифология не достигает нас своим архетипом, и мы не ощущаем ее проекции на сферу мечтаний. Об этом позаботились весьма эффективно. Славянская мифология отождествляется с язычеством, а мы, как предполье христианства, приняли Домбровку из Чехии (легендарная крестительница Польши, чешская княгиня - прим. ред.) и крест из Рима с радостью и наслаждением, долго не раздумывая - и в этом наш архетип. У нас не было эльфов и Мерлина, до 966 года у нас ничего не было, а только лишь хаос, темнота, пустота и мрак, прояснил который нам только лишь римский крест. Единственный связанный с этим архетип - зубы, которые Мешко приказывал выбивать за нарушение поста. И вот это уже осталось в нас до сегодняшнего дня: терпимость, снисходительность и милосердие, основанные на принципе - если кто думает иначе, пусть думает, но зубы ему нужно выбить обязательно. И вся праславянская мифология вылетела из нашей культуры и наших верований, будто те самые, выплюнутые с кровью зубы.
Магия и меч, основанные на польском архетипе? Какая такая магия? Польский архетип волшебника? Да магия это дьявольское занятие, заниматься чарами невозможно без отказа от Господа Бога и подписания договора с нечистым. Твардовский (Твардовский - герой народных легенд, продавший, якобы, свою душу дьяволу - прим. ред.) - это не Мерлин. А разные там велесы, домовики, вонпеже, божета и стрыгае (мы уже говорили о них!) - это все божества и фигуры хтонического характера, персонификация Нечистого, Сатаны, Люцифера. Наша Страна Нигде-Нигде? Вечно продолжающийся там бой, борьба Добра и Зла, Порядка с Хаосом? Но ведь в польской архетипной стране мечты никогда не было Добра и Зла, там было исключительно одно лишь Зло. Мешко принял крест и выбил Злу зубы, и с тех пор остались только добро да лад, а еще Предполье. Так что не страшен нам Черт Борута, святой водичкой его, сукина сына!
Все наши легенды, мифы, более того, все сказки и сказочки, на которых мы воспитывались, были соответствующим образом кастрированы различными святошами, в большинстве своем, по-видимому, светскими, поскольку такие - самые худшие. В связи с этим наши сказки сильно похожи на жития святых - ангелы, молитвы, крест, четки, добродетель и грех - и все это подкрашено изысканным садизмом. В наших сказках мораль одна - если вовремя не скажем молитву, черт наколет нас своими вилами и унесет в ад. На вечные муки. А Господь Бог в польских сказках присутствует везде! Ну, разве что в каморке Ковальского, и то, потому что у Ковальского каморки попросту не имеется. Так что ничего удивительного, что единственный архетип, который можно выскрести из сказок, это архетип сокрушенности. Но для фэнтези он не подходит. Фэнтези - это эскапизм. Это бегство в Страну Мечты. Архетип соответствует нам еще и потому, что говорит, от чего мы бежим. Путешествуя вместе с Фродо, Гедом, Арагорном или Белгарионом, мы сбегаем в мир, где побеждает добро, проверяется дружба, всегда считаются с честью и законопорядком, где любовь всегда будет победительницей. Мы сбегаем в мир, в котором магия, соответствие всемогущей, но бездушной техники, не служит, как техника, любому, недостойному наравне со справедливым. Мы сбегаем в мир, в котором жестокость, нетерпимость, болезненная жажда власти и стремление превратить зеленую Страну Нигде-Нигде в Мордор, в Бесплодные Земли (место действия поэм Т. Элиота «Воины Бесплодной Земли» - прим. ред.), по которым шастают орды орков, всегда останавливаются, побеждаются и караются.
А мы, от чего должны сбегать мы? Исключая всепобеждающее желание бежать вообще, подальше от того, что видим здесь? Бездушная технизация еще не зацепила нас так сильно, как американцев. У нас батареи все так же бездушно не греют, поезда опаздывают, из кранов течет холоднющая и вонючая вода, книжки без опечаток не существует как таковой, а фиат-малыш не надоест своими удобствами настолько, чтобы еще помечтать о прогулке верхом по лесу. Нашим ближайшим соседям тоже известны данные проблемы и их местные особенности. Когда у Онджея Неффа спросили, почему он не пишет в таком модном сейчас стиле как киберпанк, писатель ответил, что не находит в себе желания пугать своих земляков-чехов ужасающими перспективами тотальной компьютеризации и технизации, когда одновременно в современной ему Праге, цитирую, «человек не может найти ни одной работающей телефонной будки».
По-видимому, в фэнтези мы ищем возможность сбежать в приключение, в quest, в солидарность и дружбу геройской дружины? Нас привлекают благородство и правота героев, непобедимые атрибуты, противостоящие Злу? Мы хотим мечтать, что в борьбе за справедливость побеждает не бицепс, не кулак и не холодная сталь, но благородство, терпимость и умение прощать? Разве поведение Фродо по отношению к побежденному Саруману помещается в категориях какого-нибудь польского архетипа? Нет, не помещается. Нам гораздо ближе и симпатичней пан Нововейски и Азия Тугай-беевич (отрицательные герои из «Трилогии» Г. Сенкевича, отличавшиеся жестокостью и коварством - прим. ред.). А еще Павлюк, зажаренный в медном быке. Потому-то и фэнтези наша такая. Руки, ноги и мозги по стенке. Меч, вонзенный по самую рукоять. Вываливающиеся кишки. Нехороший тип, которого пытают и мучают, а затем, цитирую: «хлынула кровь и потек костный мозг». Мням-ням. Миленькое, онирическое видение. Страна нашей мечты!
А помимо кровищи и костного мозга нам щедро сервируют и другие жидкости, производимые организмом. Описания дамско-мужской близости описываются - я вновь воспользуюсь музыкальной терминологией - fortissimo apassionato, стилем и языком достойным поистине восторженных гинекологов со склонностями к извращениям. Что ж, nihili novi sub sole - ничто не ново под солнцем. Я уже вспоминал случай Джона Нормана и определение, данное Кингом. И сознаю, какую рекламу даю Норману – уверен, что на его «произведения» со страниц которых потоками стекает сперма и костный мозг, резко поднимется спрос.
Samouse
РЕБЯЧЕСТВО

Откуда же все это берется, может спросить кто-нибудь. Интересующихся отсылаю к «Безумцу с факелом» Яцека Инглота. Нашим фантастам надо конкурировать с покупной, заграничной дрянью a la Conan, следовательно «побольше крови и спермы!». А то, что страдает жанр?! А фэнтези? Так все равно, никто и понятия не имеет, что это такое. Никто ведь не читал. Ведь даже такие знатоки как Колодзейчак и Шрейтер определяют фэнтези как жанр прежде всего «развлекательный», по-видимому, чтобы отличить от SF, которая, подозреваю, по мнению данных двух господ развлекательной не является и потому стоит выше. Имеется такая вот фэнтези, согласно утверждают эти два господина, жанр, любители которого «требуют несложной, зато кровавой фабулы». Браво! Достали! Мне дико нравятся великолепные сцены насилия над девушками у Т. Уайта. Я тащусь от кровавой и примитивной фабулески «Томаса Ковенанта» или там «Туманов Авалона». У меня горят уши, когда я читаю описание полового акта в исполнении Йовин и Арагорна. А как меня возбуждают сцены пыток у Ле Гуин!
В Польше фэнтези стала доменом молодых авторов - и по возрасту, и по стажу. И вот это уже, черт подери, видно невооруженным глазом. Наша фэнтези - это нескоординированные и слабо лепящиеся одна к другой картинки, от которых пышет увлеченностью физическим насилием и сексом, причем оба эти увлечения понимаются и описываются совершенно инфантильно. Но, поскольку нацелены они в инфантильного читателя, то находят одобрение и популярность. И автор, и читатель проживают в данной экологической нише в сытом симбиозе. Если кто не верит, пусть оглянется по сторонам. Авторы, свершения которых в области классической - или неклассической - SF интересны, новы и изо всех мер достойны внимания, творят запирающих дух в груди «Вареников», как только дело касается фэнтези. И это ясное дело, симптоматично. Ибо упомянутые авторы знают канон SF, они воспитались на нем, увлекались чтением, докапывались до вложенного в книгу послания и скрытого смысла. Они знают SF как ТВОРЧЕСКИЙ МЕТОД. Им известны все тонкости и оттенки жанра, они знают, что жанр этот несет в себе чуточку большее, чем радостное описание прибытия из глубин Космоса Жукоглазых Монстров, мечтающих захватить Землю, жаждущих нашей крови и наших женщин.
И, к огромному сожалению - повторяю - в случае фэнтези совершеннейшее незнание канона. И метода. Нет метода. Остался лишь Вареник. И потому-то у нас нет фэнтези, способной конкурировать с Толкином, Ле Гуин, Джеком Вэнсом, Патрицией МакКиллип, Дональдсоном или Эддингсом. У нас же имеется такая, скажем, splatter-gore-fuck and puck fantasy. Фэнтези для таких, которым достаточно мечтаний о том, чтобы трахнуть собеседника по голове или там по почкам, посадить его на кол или на копье, мечтаний о том, чтобы войти в избранницу и трепыхать на ней самим собой долго и ничего вокруг не замечая, в то время как избранница воет от наслаждения и раздирает спину ногтями. Фэнтези для тех, для которых бегство именно в такую, а не другую мечту позволяет почувствовать себя лучше. Что ж, каждый имеет такое бегство, которого он заслуживает.

_______________

Ну как всегда - последний кусок остается за пределами максимальной длины поста dry.gif

Цитата
никто не натыкался на географическую карту сего мира и на описание королевств?


Карта, якобы с официального сайта Сапковского, однако сам сайт пока в ауте, есть ли там что еще - неизвестно. А описание можно, пожалуй, по тексту восстановить...
$@ndello
Цитата(Torchok @ 21.11.02 | 18:40)
<font color='#000000'>По моему творчество Сапковского полный сакс. Первая книга ничего, та где рассказы, а потом идет такое тягучее мыло и выдаивание денег (особенно последние книги) что я его уважать перестал.
Тягучая скучная гадость. Рассказы у него лучше.</font>
*

Это какае например "последние книги"? blink.gif
Сапковский -- не сакс а рулез!!! dry.gif
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2018 IPS, Inc.