Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: "Закрытая Зона". Рассказик-с...
форумные ролевые игры > Город > Великая Библиотека
Бер Френберг
Рассказик, пишущийся по мотивам одной из проведённых мною игр. Не составит труда отыскать в повествовании персонажа, чьё имя я сейчас использую как нинейм, а кое-кто вероятно найдёт того, кто в будущем будет называться лордом Дунканом Киркли...
Выкладывать буду по главам.


"Новое поколение".
Часть первая: "Закрытая Зона".
Глава вступительная: "Выпускной вечер".


Лишь изредка пир начинается во время чумы,
Гораздо чаще – чума во время пира.
(Чья-то мудрая мысль.)



Распахнув дверь, он осмотрелся. В двух шагах располагался стол, заваленный всем, чем только можно было его завалить. Книги и распечатанные на принтере листы, компьютерные диски и какие-то пластиковые карточки, тетради и ручки, несколько толи адаптеров толи зарядных устройств для мобильных, полупустая и совершенно не кажущаяся способной утолить жажду бутылка тёплой Кока-Колы. Царём горы посреди всего этого бардака возвышался монитор от компьютера, но и на том примостились кучки мелко исписанных листков – явно шпаргалки с недавних экзаменов. Да, помнится, вон с той вот стопочкой шпаргалок его чуть было не засветили на истории… Помнится? Стоп, конечно! Ведь это именно его квартира! И очередной вспышкой в перегруженном в последнее время мозгу начали появляться воспоминания…

За окном уже начинало темнеть, несмотря на достаточно ранее время и тот факт, что на дворе было лето. Но природу не переубедишь никакими расстрелами туч, которые в последний момент приказал устроить мэр, и дождь периодически мелко моросил с серого неба. Особенно печально в этот день должно было быть девушкам, которых погода лишала шанса покрасоваться в своих платьях на улице. Хотя, печалится всего лишь из-за погоды сегодня было просто неприлично – 25-го июня можно было подумать и таких печальных вещах, как разлука со школой, в которой провёл целых десять лет своей ещё не длинной жизни, да и о товарищах по классу, которых теперь станешь видеть гораздо реже… Но Бориса эти мысли беспокоили как-то не особо. Порывшись среди хаоса творившегося на его столе в поисках небольшого томика стихов одного известно английского лорда, он отправил книгу в карман пиджака. Всё, теперь можно было и отправляться на выпускной, и если организованное директором прощальное представление будет уж слишком скучным, с собой будет книга. О том, что читать во время представления, в принципе, не будет особо прилично Борис не подумал, так же как и о разлуке с одноклассниками. «У нас никогда не было ничего общего. Школа, класс – разве этого достаточно, чтобы называться друзьями. Иногда я начинаю понимать этого новенького – он пытался собрать вокруг себя всех, кто не принадлежал до того ни к одной компании, но… Я как обычно между групп. Что ж буду считать, что я выше всего этого, а не просто не умею общаться с людьми. Нельзя же быть совсем самокритичным…» Безо всякого веселья Борис мысленно усмехнулся и, дополнив инвентаризацию пиджака ещё и блокнотом с ручкой, вышел из комнаты, аккуратно переступая через стопки книг, высившиеся возле дивана. Времени и желания на уборку никогда не хватало…

Несмотря постоянную угрозу ливня погода была относительно неплохой. Тепло, солнце не слепило глаз, да и ветер был совсем не таким сильным, как пугали по новостям. Борис вышел из дома и давно заученным маршрутом направился к школе, благо до неё было рукой подать. Стандартный маршрут изменился лишь в одном пункте – подумав о новом костюме, парень не решился проникать на школьный двор через проход, который кто-то образовал, выдернув из забора несколько прутьев. Дистанция, таким образом, увеличилась метров на тридцать до школьных ворот и, вот поднявшись по небольшой лестнице к самому зданию, Борис окинул «родную» школу взглядом. Стандартная постройка, называемая иногда «самолётиком» из-за похожего на него вида сверху, содержалась в образцовом порядке. Пустое поле для трёхэтажного портрета Сталина, как предполагалось его использовать изначально, было тщательно выкрашено абрикосовой краской, как и всё остальное здание, тяжёлые стальные двери, которыми мог бы гордиться и бункер, были распахнуты и сквозь них, под вывешенными по случаю праздника флагами сновали туда-сюда школьники. Для некоторых из них этот день был выпускным, а что здесь делали остальные, Борису было всё равно. Осмотревшись в поисках знакомых лиц, он выявил лишь идущего со стороны метро Ника, который, судя по наличествующему рюкзаку решил захватить некоторое количество дополнительного алкоголя. Борис задержался, чтобы поздороваться с тем, кого в недавних мыслях назвал «новеньким», но того нагнала также спешившая на выпускной девушка из их с Борисом класса, и о чём-то заговорила. Не решившись влезать в их «интимный» разговор, парень ещё раз мысленно усмехнулся и вошёл в здание школы.

Следующая встреча с одноклассниками произошла уже перед кабинетом, в котором они должны были провести время до начала торжественного вручения аттестатов, медалей и прочих ценных подарков, и последующего представления. Компания, условно называемая Борисом «приколистами», обсуждала фотоаппарат, привезённый одному из них отцом из Америки. Родители Павла Лосев жили в Соединённых Штатах уже несколько лет, что позволяло «приколистам» довольно часто собираться у него на квартире, например, в тех случаях, когда кому-либо из них ну очень не хотелось появляться в школе. Иногда там бывал и Борис, в последние несколько лет переставший отличаться примерными посещениями школьных занятий. В принципе, ещё пару лет назад их с Павлом можно было назвать лучшими друзьями, но постепенно что-то разладилось. Лосев влился в компанию «приколистов», а Френберг, как звали по фамилии Бориса, как обычно остался в стороне от каких-либо компаний. Однако, общих отношений это не ухудшило, и с несколько приподнятым настроением Борис поздоровался с Лосевым, стукнув кулаком о кулак, вместо классического рукопожатия, а затем и с остальными «приколистами»: Максом Ленином, по прозвищу «Леннон», Лёхой Зеленцовым и Игорем Полтиновым. Фотоаппарат Лосеву, надо сказать, привезли действительно неплохой, а. учитывая обострившуюся в последнее время страсть парня к съёмке самого разного на фото и видео, то вскоре Павел начнёт активно его использовать. На память приходили кадры пародии на фильмы ужасов, снятой Лосевым и Френбергом с использованием в качестве актёров овощей, фруктов и одного варёного яйца, которому «трепанировали череп». Настроение у Бориса опять слегка повысилось и, выйдя из беседы, к тому времени уже пару раз сменившей тему, он прошёл из коридора в класс.

Компания подростков может создать атмосферу праздника даже во время погребальной мессы, что уж говорить о тех днях, когда у них действительно праздник. Девушку щеголяли друг перед другом, а главным образом перед одноклассниками, своими новыми платьями, одно роскошнее другого, парни обсуждали девушек и многое другое, собравшись небольшими кучками, кто-то фотографировался… Перебросившись парой приветствий, Френберг подошёл к двум одноклассникам, с которыми состоял в более-менее дружеских отношениях. Вообще, Борис действительно не принадлежал ни к одной образовавшей внутри класса компании ввиду своей малой контактности, но поддерживал дружеские отношения с некоторыми людьми, интересы которых разделял. Вот сейчас он присоединился к разговору о скандинавских рунах, который вели Александр Винный, в простонародье «Винни» и Стас Фрогг. Первый был просто помешан на всякой мистике и тому подобном, и даже сейчас вместо галстука нацепил массивный перевёрнутый крест с какой-то видимо сатанинской символикой. Второй был ближайшим другом Винни в классе, ролевиком, также увлекающимся различной мистикой. Увлечение сверхъестественным можно было приписать и Френбергу. Довольно часто ему казалось, что в мире должно быть что-то, кроме того обыденного, что видно невооружённым взглядом. Видимо, парня подводила слишком уж сильная фантазия, с одной стороны помогавшая ему писать школьные сочинения, а с другой периодически замещая серьёзную литературу на его полках различным фэнтази. Впрочем, ему никогда ничего не мешало читать несколько книг в один период и тяжёлые мысли из «Ругон-Маккаров» Эмиля Золя странным образом переплетались с впечатлениями, скажем, от «Тайного города» Панова. Для Фрогга же всё это нереальное и фантастическое было просто излюбленным развлечением. Увлёкшись несколько лет назад ролевыми играми, он в своё время затащил в компанию ролевиков и Бориса, более известного там как «Книжник». Сам Стас носил прозвище «Дэт Кнайт» или просто «ДК». Ну, а чём была мистика для Винни, понять было сложно – всё зависело от того, считать ли его действительно свихнувшимся на этой почве или просто прикалывающимся над всеми окружающими, примерив маску такого вот психа.

Тем временем до класса добрался и уже виденный Френбергом перед школой Ник Станиславский, переведённый в их класс только в этом году. Будучи весьма популярной персоной, выгодно выделявшимся среди одноклассников, например, спортивными степенями по шахматам и фехтованию, да и просто выглядевший неплохо, что гарантировало ему определённую популярность, он не стал в своё время вливаться в какую-либо из группок своих новых одноклассников, но в отличие от Бориса и не встал в стороне – он постарался собрать вокруг себя тех, кто чем-то выделялся, но не был «привязан» к одной из компаний. Достаточно быстро он сдружился, например, с Винным, к которому сейчас и подошёл. Ник поздоровался со всеми и переключил разговор с рун на спиртное, интересуясь, оказался ли запасливым кто-то кроме него. Выяснилось, что кто-то наверняка взял, но вот кто ни Александр, ни Стас ни Борис не знали. Перекинувшись с последним несколькими словами о пользе и, наоборот, вреде алкоголизма, он был выведен из беседы Диновой Диной, которая потребовала от него оценки её платья. По мнению половины класса, Дина была влюблена в Николая по уши. Однако из-за врождённой стеснительности она не предпринимала никаких активных действий, да и Станиславский по неизвестной причине не спешил познакомиться с ней поближе. Возможно, его сердце уже было кем-то занято, как написали бы в дамских романах. Так или иначе, отвесив несколько комплиментов Диновой и её платью, отпустив пару шуток в ответ на комментарии вошедшей в класс компании «приколистов», он уже собирался продолжить беседу с Винни, как, наконец, было объявлено, что пора уже всем собраться в актовом зале для торжественной церемонии. И класс 11-д шумной толпой отправился к актовому залу под аплодисменты расставленных учителями вдоль стен младшеклассников.

Выдача аттестатов и медалей прошла хоть и нудно, но как-то незаметно. Кто-то радовался, кто-то думал, что и так сойдёт, кого-то снимали на камеру… Одиннадцатиклассники по очереди выходили на сцену, пожимали руку директору, слушали его наставления, что-то говорили в ответ и вновь рассаживались по рядам. Весь этот цикл закончился лишь через пару часов, за которые можно было даже задремать, не то что прочесть половину книги стихов, что сделал Френберг, усевшийся крайне неудачно, так что даже не с кем поблизости можно было нормально поговорить о том о сём. Парой рядов дальше отпускали довольно громкие, но не долетавшие до находившегося на сцене директора, нелестные для него фразы Лосев, «Леннон», Зеленцов и Полтинов, усевшиеся рядом, где-то возле Бориса пытался заснуть, чуть ли не забросив ноги на сиденье перед ним, ученик параллельного класса, по кличке Хохол, толкиенист, как-то раз устроивший со Станиславским фехтовальные соревнования во дворе школы. Однако, как и всё хорошее, всё скучное и нудное тоже иногда кончается. И вот, директор пожал руку последнему получавшему аттестат, прочёл заключительную речь и объявил о начале развлекательной программы. Впрочем, она немногим показалась интереснее выдачи аттестатов – лишь десяток цыган, исполнивших несколько номеров, вызывали дружный хохот и периодические овации. Правда, смеялись в основном всё над тем же бедным директором – ученики вышли из-под его власти и теперь могли спокойно помянуть не самыми цензурными словами. Все танцы, песни и прочие номера последовавшего концерта продлились ещё полтора-два часа. На улице уже стемнело, а выпускникам предстояло теперь организованно добраться до арендованного под банкет клуба, располагавшегося неподалёку. Вопреки всем стараниям расстреливавших тучи, дождь всё-таки пошёл, и платья девушек рисковали до клуба в надлежащем виде не дотянуть. Во избежание возникновения очереди перед раздевалкой, классы выпускали из актового зала в строгом алфавитном порядке: сначала 11-А, затем 11-Б… 11-Д должен был выйти последним, не смотря на то, что по количеству медалистов в его рядах, являлся в этом году гордостью школы. И вот по этому поводу и так задержавшийся класс и решили не отпускать чуточку подольше – директор объявил о том, что его старый товарищ, ректор одного из европейских вузов, хочет сказать выпускникам пару слов. Двери актового зала закрыли перед наиболее прыткими, а на сцену вышел мужчина средних лет в явно дорогом костюме-тройке нежно-салатового цвета. Пронзительный взгляд его зелёных глаз прошёлся по каждому из бывших учеников 11-го «Д»: по ожидавшей начала и сразу конца его речи усевшейся возле прохода группе «приколистов», по шептавшим друг другу что-то на ухо Ксении Бродовой и Газзуеву Михаилу, по Винному, протиравшему свой крест, по Френбергу, упёршемуся ногами в кресла предыдущего ряда и вновь доставшему книгу, и по всем остальным. А затем начал говорить, действительно с весьма заметным иностранным акцентом, более всего походившим на немецкий:

- Юноши и девушки. Сегодня, этой ночью, в вашей жизни произойдёт знаменательное событие. Всё меняется, и если ещё вчера вы были школьниками, то уже сегодня вы свободные от учёбы люди. Поверьте мне, у каждого из вас есть свои особенности, каждый несёт в себе частицу некой великой сущности. И лишь время может показать, кем вы станете в дальнейшем. Все вы родились в разных местах, но судьбою вам было суждено встретиться в стенах этой школы. Именно здесь ковалось ваше будущее, и в один возможно не самый прекрасный для кого-то, но весьма важный для всех момент, в вашей жизни произошла значительная перемена. Возможно, пока вы этого не осознаёте, возможно, что сами вы никогда бы этого и не поняли. Но вы изменились, и моя задача сделать так, чтобы эти перемены вошли в нужное русло…

Слегка удивлённый шепоток, прошедший по рядам тинэйджеров, сопутствовал завершающим словам так и не представившегося гостя из-за границы. И почти сразу же удивление усилилось ещё больше – возле сцены и вдоль прохода, будто маленькие фонтанчики, из пола в воздух взвились струйки синеватого дыма. Слегка приторный и сладковатый запах ударил в ноздри, а мужчина в зелёном слегка улыбнулся и уселся на край сцены. Сперва никто не понял что происходит, но внезапно, пошатнувшись, рухнул на пол директор, спрашивавший у своего старого товарища, что здесь происходит. Головы выпускников внезапно потяжелели, всем захотелось прилечь, спокойно заснуть… И тут все осознали происходившее и незамедлительно прореагировали. Часть бросилась к окнам, завешанным тяжёлыми гардинами и отодвинув их удивлённо воскликнула – вместо стёкол, сквозь которые ещё час назад некоторые считали ворон, в рамах были стальные листы… Трое парней, перемахнув через пару рядов кресел бросились к сидевшему на сцене… Бывший возле прохода Полтинов бросился к дверям, увлекая за собой на ходу засыпавшего Лосева… Зажатый между ничего не понимающими одноклассниками Френберг резко распрямил ноги, упиравшиеся в предыдущий ряд, и, оттолкнув его, сделал для себя доступ к проходу и также бросился к дверям. Станиславский, разбив одну из находившихся в его рюкзаке бутылок с водкой и плеснув жидкость на ткань рубашки, попытался соорудить себе нечто вроде фильтра. Тем временем на ногах осталось меньше половины класса – рухнули, не добежав последнего шага до сцены, бросившиеся к загадочному мужчине в зелёном, спокойно сидевшему посреди всех этих газов, упали, еле добежав до двери Френберг и Полтинов, оставивший Павла где-то в проходе, почти прекратились удары по внезапно превратившимся в металл стёклам. Уже теряя сознание, Николай размахнулся и метнул в сидевшего на сцене свой рюкзак. И толи это было следствие действия газа, толи дыхания сквозь спирт, но Станиславскому показалось, что рюкзак просто прошёл сквозь загадочную фигуру, расплескав спиртное из разбитых бутылок на сцене за спиной неизвестного…

Мужчина в салатовом костюме рассмеялся, глядя на заснувших. Встал, прошёлся по залу, слегка пнув троицу, пытавшуюся до него добежать, после чего пару минут рассматривал бессознательные тела. Видимо удовлетворившись увиденным, достал из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. «Идиот, ты что делаешь?!» - внезапно раздалось у него в голове: «Вы же сейчас взлетите на воздух со всем этим газом!» Привычно нащупав разум собеседника, неизвестный отправил ответное сообщение: «Извиняюсь, думал, что всё уже выветрилось… Да, надо иногда вспоминать дышать…» - закончил он и улыбнулся собственной шутке голливудской улыбкой с парой ну уж очень заметных клыков.

Конец вступительной главы.
LifeEnder
А когда продолжение будет? huh.gif
Эстериана
Во - во - во, когда все это безобразие ту би континьюд? Интересно ведь! Да и можно будет в кое - что наконец врубиться...
Бер Френберг
Как только вернусь из штатов к своему компу постараюсь вспомнить о том, что неплохо бы и следующую главу выложить... С "секшуал харрасментом" по отношению к будущему лорду Киркли (Фроггу), взятием под усиленную охрану Винного, Френберга и Станиславского и появлением двух вампиров-Патриархов...
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2018 IPS, Inc.