"Стук в дверь пробудил ее из забытья. Мэрион оглянулась. Ее темные ресницы затрепетали испуганными бабочками, в зеркале блеснуло оливковое плечо, взметнулся каштановый водопад волос. Что Вам угодно, сударь? -- обратилась она к незнакомцу -- кто Вы и как Вы сюда попали?

Мэрион закончила предложение и вздохнула. Стук продолжался. Поразительно, насколько у людей меняется понятие о приватности, стоит им поселиться на кампусе. Сразу почему-то становится нормальным взять и постучать к соседу если например закончилась соль. Или сигареты. Или алкоголь. На ее памяти был даже случай когда ничего ни у кого не закончилось, просто соседу пришла в голову фантазия обсудить последнюю серию "Коллег". Что-то ему было непонятно во взаимоотношениях Мэйзи и Джузи. В три часа ночи. Get yourself a life, право же!
"Приеду домой", думала Мэрион, рывком запахивая халат (плечи у нее были вовсе не оливковые, напротив, белые, бледные такие плечики), "Приеду домой и вообще ни с кем не буду разговаривать. Лет пятьдесят. А потом посмотрим". Она бегло оглядела себя в зеркале, достала из сумки помаду, накрасила губы (все еще стучит!) и повернула дверную ручку
-- Нннну?
-- Девица Мэрион, помоги в беде бедному страннику? -- разумеется, Николас, разумеется в одних трусах. Разумеется, сшитых из французского флага.
-- Николас, это тавтология, не стыдн о? И у меня нет наличных. -- Мэрион отлепила николасовы пальцы от косяка и захлопнула дверь.
Немного подумала, снова открыла и крикнула в сутулую спину
-- И вообще на твоем месте я бы ходила в длинном плаще, таком знаешь, широком.
-- Почему? -- заинтересованно спросил Николас. Он кажется совершенно не обиделся.
-- По анатомическим соображениям, -- отчеканила Мэрион, снова захлопнула дверь, заперлась на задвижку, скинула халат, посмотрелась в зеркало, расчесала короткие светлые волосы, надела дырчатую шаль, снова посмотрелась в зеркало, немножко покрутилась, вернулась обратно за стол и продолжила.
"Вошедший неловко поклонился. Мэрион ждала, сложив на груди руки. Незнакомец выпрямился и молча посмотрел прямо в глаза девушке. Внезапно Мэрион бросило в жар. Глаза незнакомца воспламенили древний огонь..." Мэрион запнулась. Воспламенили огонь, дожили. Здесь предполагалась любовная сцена -- необузданная страсть с первого взгляда, она падает в обморок, Ричард берет ее на руки, потом они трахаются. Предаются страсти, поправила себя Мэрион. На фоне Эйфелевой башни, а окружении... Черт его знает, чем окружают себя пашие женщины. Роз и шоколада?
Мэрион разумеется смотрела "Мадам Бовари"и в принципе представляла себе как должна была бы выглядеть эта сцена. Беда была в том что Мэрион не могла себе представить себе что она, Мэрион, падает без чувств при виде незнакомого чувака, среди бела дня вломившегося к ней в студию. И уж тем более было невозможно представить себя как она предается страсти. Или ебется. Или трахается с кем-либо кроме той абсолютно неотразимой здатокудрой девы, которую она ежедневно видит в зеркале. Точно, сообразила Мэрион. Она будет лесбиянка.
"Что Вам угодно, сударыня?"
Ничего нам не угодно, пробомотала Мэрион, обращаясь к экрану -- нам угодно домой к маме, вот что нам угодно. И там мы все быстренько напишем, и прославимся. А сейчас нам угодно спать. Она захлопнула крышку компьютера, залезла на диван, подтянула колени к побородку и помсотрелась в зеркало. Бедная маленькая Мэрион, такая трогательно неуклюжая в этимх толстых полосатых носках, такая беззащитная и нежная. Под подушкой тихо зачирикал телефон. Кого еще принесло?
-- Мэри, детка, как ты там?
-- Все нормально, мам, я уже не могу дождаться. Выпускной во вторник и я сразу приеду.
-- Но вы же наверное захотите отпраздновать?
-- Мам, мне все это поперек горла. Я прилечу в среду утром, ты меня встретишь?
-- Мэрион, я могу только по вечерам, у меня работа новая, я не смогу уйти. Давай в среду вечером?
-- Неважно, я сама доберусь.
-- Ну прости пожалуйтса.
-- Я же сказала, это неважно. Все, мама, мне пора бежать.
Мэрион бросила трубку и посмотрела на себя в зеркало. «Во тьме ее глаз плескались непролившиеся слезы», подумала она удовлетворенно. Вот и мама других не лучше. Думают только о себе, до нее никому дела нет. Работа у нее новая, ага. А дочь уже не новая, на нее можно наплевать.
Надо было бы спросить что за работа, успела подумать Мэрион и провалилась в сон.
Дома было замечательно. Такси ползло вдоль серых голых дереьев, грязно-серых сугробов по краям дороги, заброшенных амбаров и куч мусора. Дом, милый дом. Мэрион открыла окно, сунула голову в обжигающий ветер, словно под душ, вдохнула...
"Лишь вернувшись домой, Мэрион поняла как ей не хватало биения беспощадного каменного сердца Города" -- подумала она. "Точно. С этого и начнем. Делать ее лебиянокой или нет, вот в чем вопрос. И чем она собственно будет заниматься?"
-- Вы в гости, или по делу? -- светски поинтересовался шофер
-- Я здешняя, -- ледяным тоном отрезала Мэрион. Новое дело, теперь у нас таксисты ведут светскую беседу.
-- А я недавно переехал. Новый Орлеан, -- со значением проронил шофер и замолчал, ожидая дальнейших расспросов. Здесь следовало поинтересоваться, давно ли он в Городе, как поживает его семья, и не пострадали ли они во время урагана. Вместо этого Мэрион вытащила из сумки зеркальце, расческу, губную помаду, тушь для ресниц и духи. Разложив все это на коленях. она принялась вдумчиво и с любовью приводить себя в порядок. Шофер обиженно крякнул и оставшуюся дорогу не проронил ни слова до самой 17 улицы. Молча вынул чемодан, молча взял чаевые, молча развернулся и укатил.
Так-то лучше, хмыкнула Мэрион.
Мама действительно вернулась поздно. Новая работа, объяснила она извиняясь, помнишь я тебе рассказывала? Личный секретарь. Очень неудобные часы, но от дома два шага, а хозяин душка, только спит до полудня а работает до полуночи. А так замечательно. Что ты будешь, котлеты или рыбу? Или кофе со слойками? А вот отличный чизкейк, сейчас съедим или завтра? у тебя в комнате новое белье, и занавески, и я тебе купила чудный, чудный пенюарчик, посмотришь, он на постели лежит. Я теперь все заказываю по интернету, даже продукты. Очень удобно, вечером заказываешь, утром они уже приносят. Даже хлеб. И молоко. И булочки бывает еще теплые, представляешь? Мэрион молчала и улыбаась. Мама абсолютно не изменилась. Хотела бы я так выглядеть в пятьдесят четыре года, подумала Мэрион. Даже платье такое же как в тот день когда она меня в аэропорт провожала.
-- Мэрион?
-- М?
-- Я говорю -- какие у тебя планы?
-- У меня два интервью завтра.
-- Уже? Ты ж только сегодня приехала?
-- Я подавала удаленно. И предварительное тестирование прошла у них на сайте.
-- А после интервью?
-- Мама, а что?
-- Я думала мы с тобой сходим вечером поужинать?
-- Мама, я не ем после шести вечера. Все, спокойной ночи. До завтра.
Мэрион вышла из офиса, повела носом, почуяв запах кофе и плюшек из ближайшего Старбакса. Она перешла дорогу и упала в единственное кресло, справа от входа, рядом с камином. Надо же, везучее кресло до сих пор тут. В десятом классе они ходили сюда пить дурацкий дорогой мокка-карамель, и пришедший первым садился в кресло, остальным доставались жесткие деревянные стулья. Поэтому полдороги они бежали наперегонки, и вваливались в кафе потные и шумные, и барриста, его звали Франсуа кажется, нет, Жак, очень длинный и тонкий педик с красивым лицом... Жак укоризненно качал головой и грозился вызвать полицию, а когда подходила их очередь, всегда варил Мартину бесплатный кофе и подмигивал. Мартин краснел и обнимал ее, Мэрион, покрепче, чтобы девчонки не подумали чего.
Два интервью в день это перебор, она зря записалась на оба, взохнула Мэрилин, эдак свихуться можно. Но оба места были неплохими и кажется она и там и там понравилась. Хотя черт их знает, Мэрион никогда не могла угадать что они думают, эти люди. Даже книжку как-то читала про язык тела. Бестолку, все равно непонятно. И признаться, не очень интересно. Заказать что ли мокка-карамель?
-- Я первый, -- глупо улыбаясь выпалил небритый юноша в желтом кожаном плаще -- Я первый, сумку оставлять нельзя, это мошенничество!
Мэрион молча перевела взгляд с опушенных светлой щетиной розовых губ придурка на собственную сумку, валяющуюся на соседнем стуле. Потом обратно. И еще раз.
-- Мартин?
-- Ты выглядишь потрясающе.
-- Ты занял мое кресло.
-- Нифига, я был первым. Оставлять сумку нечестно.
-- А кидать чужие вещи -- честно.
-- Нет, покадисто согласился Мартин, тоже нечестно. Так что мы оба жулики, но я подвинусь и мы оба поместимся. Не такая уж ты и толстая. Все, молчу, молчу. Мэрион пихнула его бедром, вбуравилась в кресло, почувствовала мартинову руку у себя на спине и поймала себя на том что ей совершенно не хочется спрашивать у Мартина, где он собственно пропадал эти пять лет. Но для порядка все-таки спросила:
-- Почему ты не писал?
-- Ну ты же тоже не писала?
-- Я думала тебе больше не хочется... -- промямлила Мэрион.
-- Ну вот и я так думал -- честно ответил Мартин. А сюда зашел и вижу -- хочется. Пойдем, я тебе покажу очень странный клен. Прикинь, он наполовину в тени растет а наполовину на солнце. Пигменты накапливаются по-разному, летом не видно, а осенью он ровно наполовину красный а наполовину желтый. Как по линейке.
-- Пошли смотреть на клен -- Мэрион решительно закинула сумку на плечо.
-- А кофе?
-- Кофе с собой возьмем.
Через неделю она переехала к Мартину, а еще через неделю вышла на работу. Приличная позиця, известная контора, очень хорошая страховка, пенсионный план. Жизнь складывалась настолько удачно, что она иногда целый день забывала взглядуть на себя в зеркало. Роман был заброшен, сексуальные предпочтения героини потеряли остроту, уступив место более насущным вопросам. Мама почему-то не хотела знакомиться с Мартином
-- Мэри, детка, ну зачем нам знакомиться?
-- Мам, я с ним живу! Тебе что -- неинтересно с кем я живу?
-- Очень, очень интересно, но знакомиться-то зачем?
Мэрион хотела возразить что она же с ним живет, но вспомнила что она это уже говорила. Цикл, подумала она, дурная бесконечность, тупик. Этак мы ни до чего не договоримся.
А ей ужасно, ужасно хотелось похвастаться Мартином. Разумеется, она продемонстировала его коллегам, разумеется они ходили в рестораны, она даже купила абонемент в филармонию и дважды выгуляла Мартина в костюме, новое платье без лямочек, блузку с вот таким воротником, шелковую шаль и серьги с настоящими бриллиантами которые он подарил ей на помолвку. Да да, помолвку! И не пошлое колечко с одиноким брюликом (размером брюлика девицы в на курсе хвастались в точности как размером члена). Дизайнерские серьги от Керна, словно свитые из золотого дождя. "Правда похоже на рыболовные снасти? -- криво улыбаясь заметил он он, доставая их из коробочки -- я подумал тебе должно понравиться, ты любишь все дурацкое. Кстати, выходи за меня замуж?"
Знакомство с родителями стало неизбежным. Они решили провернуть все в один день, на обед пригласить родителей Мартина, а ужинать пойти к маме Мэрион, все равно она приходит домой поздно. Будущие родственники Мэрион понравились -- за обедом мама осведомилась благополучно ли они доехали (из Квинса в Манхэттен), папа спросил, какое вино она предпочитает (сухое или портвейн) -- и на этом разговор иссяк. Мэрион и Мартин доели ризото, допили вино, тепло распрощались и с чувством честно выполненного долга уехали.
-- У тебя изумительные родители, сказала Мэрион. - такие спокойные люди!
-- Ты им тоже очень онравилась -- ответил Мартин.
-- А чего ты хихикаешь?
-- Я? Я серьезен как прокурор -- очень серьезно ответил Мартин и хрюкнул. -- Позвони своей матушке и скажи что мы приедем. А лучше что ты приедешь а про меня ничего не говори, а то она сбежит еще.
Мэрион открыла верь собственным ключом. В коридоре горел свет, из кухни пахло чем-то вкусным.
-- Чччерт, сказала Мэрион, как неловко. Она будет угощать, а мы только что ели.
-- Потерпим, -- подмигнул ей Мартин. -- главное чтобы не сбежала.
-- Мэри? -- мама вышла из кухни, раскрасневшаяся и очень молодая, просто поразительно как она выглядит. -- Мэри... Я же просила...
-- Мама, это Мартин, -- затараторила Мэрион, Мартин, это моя мама, Дженнифер. Мама, мы с Мартином решили пожениться, правда здорово? Пойдемте скорее это отметим, мы вот и шампанского принесли, Дом Периньон, полусухое, твое любимое...
-- Ну ты даешь! -- неожиданно заржал Мартин, -- убедительно - сил нет!
--... И икры... -- пробормотала Мэри, -- что ты имеешь в виду?
Мартин, улыбаясь, показал на маму.
-- Если бы я не видел что тут пусто, я бы решил что ты действительно с ней разговариваешь!
-- ...
-- Здорово, очень. Вот так все и скажешь, только еще добавь что ты меня любишь больше жизни. Во сколько она придет?
-- Мартин, ты что смеешься над нами?
Мартин, не отвечая, все еще хихикая, аккуратно обогнул маму и отправился на кухню. Там он по-хозяйски открыл холодильник, поставил шампанское охлаждаться, проверил есть ли лед, включил настольную лампу и уселся на кухонный диванчик, улыбаясь до ушей.
-- Уютно у тебя -- заметил он.
-- Мартин, это не смешно, что на тебя нашло -- Мэрион начала злиться -- Немедленно извинись перед мамой!
-- Мэрион, в этой квартире пусто. Здесь только я и ты. -- Мартин все еще улыбался, но теперь уже чисто машинально. Твоя маман все еще секретарствует, дай ей Бог здоровья. Иди-ка сюда, чучело...
То что произошло дальше Мэрион помнила очень плохо. Кажется, Мартин смеялся, кривлялся и показывал пальцем куда-то вбок, кажется мама всхлипывала и пыталась что-то объяснить. Кажется, Мэрион наконец разозлилась всерьез.
-- Ах ты говно! А ну пошел отсюда, сука циничная!
Мартин отшатнулся, потер покрасневшую от удара щеку. Поморгал.
-- Ты все еще здесь?! Вон, я сказала! -- Мэрион указала на дверь -- Вон и чтобы духу твоего здесь не было!
-- Мэри...
-- Пошел. Вон.
Вытолкав упирающегося Мартина, Мэрион захлопнула дверь и обернулась к маме.
-- Мам, прости меня пожалуйста, он говно. Но слава Богу что мы это поняли так быстро, да?
-- Мэри, -- начала мама, -- Мне кажется, детка...
-- Мне тоже много чего кажется, мам -- отрезала Мэрион. -- Пойдем шампанское пить. С икрой. Все мужик козлы, правда?
-- Я бы не стала, -- улыбнулась мама, -- делаь такие поспешные обобщения.
"Мэрион сидела очень прямо, глядя перед собой немигающими сухими глазами. Жизнь внезапно потеряла смысл и цель" -- подумала в ответ Мэрион и отхлебнула шампанского.
-- Пойду поработаю -- сказала она вслух.

Он позвонил через полчаса. Бормотал что-то невнятное, извинялся, говорил что выпил лишнего, уговаривал вернуться (она в ответ молчала в трубку), потом неожиданно выпалил что у него есть знакомый психотерапевт и спросил Мэрион что она думает по этому поводу
-- Хорошая идея, сказала Мэрион. Сходи, пусть он тебе мозги вправит.
Бросив трубку, она подошла к зеркалу и вгляделась в собственное лицо. Нежная дева Мэрион, прекрасная дама в беде, а ее Робин оказался трусом и мудаком. Хорошо еще не забеременела, пришлось бы аборт делать. Мэрион выгнула спину и выпятила живот. Мне пошла бы беременность, подумала она. Так и запишем.
"Мэрион вдруг остро почувствовала как внутри нее растет новая жизнь, незнакомое ей крошечное существо волшебным образом превращается из червяка в рыбу, из рыбы в птичку, потом в неизвестную зерюшку, потихоньку начинает двигать ручками и ножками и очень, очень медленно превращается в настоящего, хотя очень маленького человека."
В ту ночь пути Мэрион из Нью-Иорка и Мэрион из Парижа окончательно разошлись. Мэрион из Нью-Иорка ходила на работу, пила кофе по дороге домой, потом писала до маминого прихода, потом они пили чай при свете настольной лампы, и Мэрион читала маме то, что написла за вечер. Мама завороженно слушала и каждый раз говорила что это нужно издавать, что она умирает от любопытства что будет дальше и что Мэрион гениальна. Мартин звонил каждый день, утром и вечером. Мэрион никогда не снимала трубку.
Мэрион из Парижа, между тем, блистала в свете, щебетала по французски, испански и португальски, добивалась своего любыми способами, занималась сомнительными финансовыми махинациями, ходила вокруг света на двухмачтовой яхте вахтенным матросом, влюбляласьи ссорилась, а страниц через двести даже родила очаровательного мльчика. Мальчик подрос, во Франции началась война, ребенок Мэрион погиб при бомбежке.
-- Мэри, детка, да за что же ты его?
-- Мам, оно само. Я уж и так, и сяк -- но Жака мне не спасти. Мэрион шмыгнула носом. -- Но ничего, она справится. Она сильная, Мэрион.
-- Мэри, я вот как раз хотела спросить...
Лежавший на столе телефон завибрировал и Мэрион покосилась на него с отвращением. "Частный номер". Придется подойти, это наверняка шеф. Старый параноик заблокировал определение номера и ужасно удивляется что клиенты ему не перезванивают когда он говорит со воего мобильного. Кретин.
-- Мэрион Игл, чем могу помочь?
-- Кхм. Я хотел предложить...
-- Мартин, я же сказала не звонить мне больше.
-- Мэрион, я хочу все исправить. Ну дай мне один единственный шанс. Мы придем вместе с Джоном и во всем разберемся, а?
-- Каким еще Джоном?
-- Ну я говорил, психотерапевтом. Мы внизу. А?
"Сердце Мэрион" -- подумала Мэрион -- "Сгорело дотла. Но ничто не вечно, даже смерть. И вот теперь теперь сквозь пепел пробивался бледный росток жалости".
-- Ладно. Приходите.
Они пришли минут через десять, Мэрион успела покрасить губы, надеть туфли, снять передник, убрать со стола компьютер с открытым файлом романа, расставить на столе чашки, поставить чайник, насыпать печенья в вазочку, три раза поглядеться в зеркало и подумать о том что “выбора у Мэрион не оставалось. С гордо поднятой головой она шла навстречу неотвратимой судьбе”. Потом она обернулась к маме
-- Все нормально будет. Выпьют чаю и уйдут. Я же понимаю что он это накрутил чтобы не жениться – вон даже сумасшедшим сказался. Он трус и говно, но все равно же жалко. Пусть думает что я поверила, ага?
-- Мэри… -- начала мама.
Прозвенел дверной звонок.

Мартин и Джон были очеь вежливы, Извинились за поздний визит, сказали что и буквально на пять минут, нерешительно мялись в прихожей, потом наконец вошли в кухню и Джон покосился на стол, накрытый на четверых. Мэрион усадила их за стол и крикнула в коридор
-- Мам, иди чай пить!
Джон вздрогнул. Мартин покосился на него и пробормотал:
-- Ты понимаешь о чем я говорю?
-- Типичный отказ от реальности, -- непонятно ответил Джон. – Мисс Игл?
-- Мэрион, -- сказала Мэрион. – слушаю Вас, Джон.
-- Мэрион, вы видите сейчас Вашу маму?
-- Нет, -- очень спокойно ответила Мэрион, -- не вижу. Она у себя, сейчас придет, и я ее увижу. И Вы тоже, Джон. И Мартин, хотя он притворяется психом, и представляете, Джон, я даже знаю почему.
-- Почему? – приятно уыбаясь заинтересовался Джон
-- Потому что этот сучонок обещал на мне жениться и в последний момент ему стало элементарно страшно, -- улыбнулась Мэрион. – и он решил сделать из меня идиотку. А теперь и из Вас тоже. Мам, садись. Это Джон. Мартина ты знаешь. Джон, моя мама, Дженнифер.
Джон немножко изменился в лице и спросил еще более спокойно:
-- Мэрион, где сейчас Ваша мама?
-- Она сидит напротив Вас, Джон, -- ответила Мэрион, сама безмятежность.
-- Здравствуйте, Дженнифер, -- сказал Джон и улыбнулся.
Они выпили чай и поговорили о погоде. Все согласиьись что погода стоит неважная, в прошлом году ноябрь был значительно теплее. Но дождей мало, и это хорошо, заметил Джон. Потом Джон улыбнулся и сказал, что уже очень поздно и им пожалуй пора. Мэрион согласилась что пожалуй и вправду пора.
Уже закрывая за собой дверь Джон вдруг остановился, внимательно поглядел на Мэрион и очень убедительно сказал:
-- Мэрион. Послушайте меня. Пройдите на куню и посомтрите – четвертая чашка осталась нетронутой. И пожалуйста, вспомните во что одета Ваша мама. И во что она была одета вчера. И позавчера. Спокойной ночи.
Мэрион оглянулась. Мама мтояла, рислонившись к стене. На лице у нее застыло очень странное выражение.
-- Мам?
-- Я собиралась тебе сказать ,и каждый раз нам что-то мешало, -- начала мама.
-- Да не слушай ты его, -- возмутилась Мэрион, -- он не то еще наговорит, был один козел, стало два. Пойдем кино смотреть. А, и я же не дочитала! Пошли скорее, я ведь почти закончила, щас я тебе дочитаю и напишу эпилог. Издам и мы разбогатеем и уедем на остров Пасхи, там всегда тепло...
-- Послушай меня, Мэри. – Мама взяла ее за плечи и повернула лицом к себе, -- послушай меня. Посмотри на меня. Джон прав, вспомни во что я была одета вчера и позавчера. Посмотри внимательно, ты же ни на кого никогда не смотришь, только на себя, черт бы тебя побрал! Посмотри на мое лицо – как ты думаешь, сколько мне лет?
-- Пятьдесят пять, машинально ответила Мэрион. А потом она посмотрела.
Это не было такое же коричневое платье, как то, в котором мама провожала ее в аэропорт. Это было то же платье. Мама не просто хорошо выглядела. Она вообще не изменилась. Она всегда выглядела молодо, тогда, в пятьдесят она выглядела лет на сорок. Но она и сейчас выглядела лет на сорок. Ни одного седого волоса не прибавилось к элегантной белой пряди в челке. Ни одна морщинка не стала глубже, даже неизбежные куриные лапки едва видны – в точности как тогда, когда Мэрион последний раз видела ее через стеклянную стену в аэропорту. Тогда, пять лет назад, когда мама и папа провожали ее, перепуганную первокурсницу, в неведомый, опасный и манящий университет Беркли. Они смеялись и уговаривали ее не волноваться, ничего не бояться и помтить что они ее всегда будут ждать.
А когда Мэрион приземлилась в оклендском аэропорту и включила телефон, собираясь позвонить и сообщить что она отлично долететла, телефон зазвонил сам, незнакомый номер, какой-то чужой голос... Связь была очень плохая, она не расслышала и половины, что-то случилось по дороге из Кеннеди, то ли бензовоз перевернулся, то ли цеметновоз... Потом звонок оборвался, а еще через минуту позвонила мама и сказал что с отцом несчастье, нет, приезжать не нужно, не нужно я сказала, я не хочу чтобы ты приезжала. Мэрион, сказала мама, Мэри, детка, ты пожалуйста иди завтра в университет, и помни что я тебя всегда буду ждать. Как только сможешь, так и приедешь. А сейчас не нужно. Мне нужно побыть одной. Совсем недолго. А потом приежай, я тебя всегда буду ждать.
-- Не называй меня больше Мэрион – попросила Мэрион, когда снова смогла сказать что-то внятное, – хорошо? И Мэри не называй. Я тебя люблю, мам. Не нужно меня больше ждать, ладно?
Она посмотрела в окно. Светало, пора ехать на работу. Мэрион посмотрела на нетронутую чашку с чаем и улыбнулась.
В метро на скамейке лежала какая-то желтая газетка, сложенная в четыре раза. В левом верхнем углу кто-то обвел синим фломатером идеально бредовое объявление о найме:
“Требуется вахтенный матрос со знанием иностранных языков и опытом работы с литературой”.
Мэрион подобрала газетку, внимательно прочитала объявление, хмыкнула, вышла из вагона, пересела на коричневу ветку, вышла на Уолл стрит и не спеша прошла до самого морского порта. Постояла на пирсе, открыла сумку, вытащила бутерброды, покормила чаек. Еще немного постояла, снова открыла сумку. Вытащила зеркальце и расческу, привела себя в порядок. Наконец достала из сумки ноутбук, хорошенько размахнулась и кинула его в воду. Обвела глазами корабли умпричала, выбрала один, побольше. В самый раз. Осталось только придумать как ее будут звать...

-- Моя фамилия Игл, - представилась она решительной девице в нелепой треуголке и камзоле - собираюсь устроиться к вам на работу.
-- Вы Робин, -- ответила решительная девица радостно и без вопросительной интонации, -- мы вас ждем. Капитан показывал Ваше резюме – это точно то что нам надо. Опыт вахтенного матроса, плюс четыре языка! А вашим романом вся ночная смена зачитывается, говорят вещь абсолютно гениальная. Я еще не читала, у нас один экземпляр всего. Йоз заказал еще полдюжины, но доставят уже только когда мы в Калькутте будем. Не раньше.
-- Ничего, я подожду, -- невпопад ответила Робин. – Мне не к спеху.



ЗЫ от копипастера: не смогла не поделиться, очень уж задоло за живое
Аффтор:
http://liza-bam.livejournal.com/882737.html