Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: Samouse
форумные ролевые игры > Проекты > Школа Мастеров и Игроков > Деканат
lina_lin
Ты заходишь в маленькую комнатку, заваленную книгами. Книг очень много, хотя видно, что их давно никто не читает, они покрыты толстым слоем пыли. Маленькое окошко дает совсем немного света, но ты можешь осмотреться.
Не похоже, чтобы это была библиотека, книги лежат слишком хаотично. Сквозь пыль ты можешь разглядеть некоторые названия такие как AD&D ДЛЯ ЧАЙНИКОВ, Трактат о Мастере, Игроках и Игре...
Только ты собираешься посмотеть книги поближе, как открывается дверь и появляется девушка в длинном белом платье.
- О! Вот ты где! - говорит она, и голосе ее слышно пение лесного ручья, характерное для эльфийской расы, хотя видно, что она не совсем эльф, - А я тебя везде ищу. Вот если бы случайно сюда не зашла...

Из одной из стопок она берет несколько книжек, и нагружет ими тебя:
- А главное ведь как удачно. Как раз искала чтиво. Тебе между прочим. Вот это, это и еще вот это почитай на досуге. А вообще можешь брать все что найдешь, здесь много полезной информации. Ну и хватит на первый раз, пойдем отсюда.

Она выходит и ждет, когда ты выйдешь следом.
- Я знаю, это вопрос довольно трудный, и ты наверняка пыталась на него для себя ответить. Но попробуй тебе ответить для меня. Что для тебя персонаж? И что для тебя вообще ролевые игры?
Samouse
Девушка в нерешительности останавливается у порога, оглядывается - нежелание ссориться с наставницей спорит в ней с врожденным любопытством, стремлением тут же броситься к полкам и засесть за обучение... Она пытается поудобнее перехватить врученные томики, однако достаточно одного неловкого движения рукавом - и пыль с них взлетает в воздух, танцует в слабой полоске света, оседает на волосах и одежде ученицы. И заставляет ее как следует чихнуть. А потом еще пару раз. Любопытство, временно сдав позиции, отступает.
Шмыгнув носом и покрепче прижав к себе книги, она отвечает:
- Ролевая игра... Поначалу это было развлечением, еще одним из многих. И воспринималось как развлечение, просто что-то новое, необычное. было непонятно, как некие элементы или события может определить число на кубике, или же какие-то правила, расчеты и таблицы. Кроме того, было неясно, чем рассказ игры отличается от повествования в обычной книге. И было трудно удержаться от подражания книгам в игре. Потом я стала сочувствовать персонажам книг - автор все решил за них исходя из своей личности, и тем сделал персонажей в чем-то похожими друг на друга. Отсюда следует отношение к персонажу. Это та жизнь, которую ты не сможешь дожить до конца (даже если персонаж в процессе игры погибнет), и как правило, не проживаешь ее начало. В чем-то она ущербна, но во многом другом куда как более полна. Персонаж - не кукла, которую можно переставить с места на место, придать позу, заговорить. Его хочется чувствовать, говорить не "от его имени", а "как он". Иногда не хватает уверенности, чаще - умения или элементарных знаний. Тем не менее сделать персонажа живым для меня гораздо интереснее, чем передвигать куклу по миру рассказчика.
Девушка практически не поднимает взгляд на собеседницу, боясь увидеть непонимание или неприятие. Она запинается, ее речь то сумбурна и тороплива, то медлительна, как будто она подолгу ищет нужное слово.
lina_lin
Слушая ответ студентки, девушка улыбалась.
Она молодец, умеет объяснить то, что чувствует.
В слух же сказала:
- Я видела, ты хочешь научиться играть Вампиров? Почему именно они?
Samouse
Поняв, что сразу ругать ее не будут, ученица слегка расслабилась. Книги "для досуга" оказались все-таки довольно увесистыми, оттягивали руки, и девушка прислонилась спиной к дверному косяку.
- Как ни странно, из всего, что выдумывают рассказчики для ролевых игр, именно подобная нечисть наиболее реальна. Нет, не так. Они наиболее приспособлены для существования в привычном, человеческом мире, - так будет правильнее. Рассказчик может выдумать свой мир и существ, обитающих в нем, - именно в таком порядке. Но если придумать сначала существ, а потом пытаться подогнать мир под них - именно вампиры окажутся наиболее жизнеспособны. Думаю, даже во времена нашествий варваров на Рим какие-нибудь орки в их толпах смотрелись бы... непривычно. Ну и конечно, есть всякие "цветочки" вроде покрова тайны, романтичности и ночного неба над головой.
Внезапно девушка сообразила, что могла своими словами обидеть наставницу - еще бы, сказать собеседнице в глаза, что та "нереальна"! Слегка покраснев, она вновь принялась поудобнее укладывать в руках книги.
lina_lin
- Я понимаю, что ты имеешь в виду, - кивнула Лина. - Легко придумать фиолетовое солнце, сложно придумать мир, в котором оно было бы естественным. Легко придумать эльфа, сложно придумать о чем он думает. А вампиры, они хоть и вампиры, но все же были людьми. К тому же романтика, мистика... Когда я посмотрела "Интервью с вампиром", я целую неделю ходила сама не своя "ах, какие вампиры очаровательные"... "Я дам тебе шанс, которого у меня не было" - мечтательно закрыв глаза процитировать она. - Но ведь они тоже отличаются от людей. И очень сильно. Существо, которое на протяжении столетий не меняется, не испытывает обычных для человека холода, голода, страха, страсти, любви, нужды, у которого совершенно другие потребности, желания, страхи, мысли.
Ну давай попробуем. Придумай персонажа, который стал вампиром давно, например, лет так триста назад. Опиши его жизнь до Становления и После.
Samouse
Поняв, что еще минут десять - и книги просто вывалятся из рук (теперь они казались такими тяжелыми!), Мире наконец отлипает от дверного косяка. Она заботливо укладывает книги на каменный пол коридора, а сама садится на корточки рядом со стопкой знаний, опираясь спиной о стену.
- Я думаю, ты не совсем права. Возможно, холода или нужды вампир не испытывает, но вот все остальное - голод, правда, своеобразный; страсть или любовь, - скорее всего все это им очень даже свойственно. Кроме того, этим существам представляется шанс переосмыслить эти чувства с учетом потенциально вечной жизни. Кстати, о фильме. "Я дам тебе шанс..." - это реплика-завязка, которая цепляет зрителя и удерживает его у экрана. Несмотря на это, сама по себе фраза весьма обыденна. Меня вот привлек другой эпизод, вернее, диалог:

"...- Значит, добро и зло не имеют смысла?
- Возможно. А может быть, мы и есть единственное реальное зло.
- То есть, Бога нет?
- Я ничего не знаю о Боге... или о дьяволе. Мне не было откровений, и я не познал тайн, которые бы сгубили - или спасли - мою душу..."


Девушка устраивается у стены поудобнее. Блаженно потянувшись, она кладет расслабленные кисти рук на колени и прикрывает глаза. На лице ее блуждает странное выражение - полузадумчивость-полуулыбка.
- Пожалуй, я назову своего героя именем Стэнли. Да, пусть его зовут Стэнли Уэстерли...

Стэнли Уэстерли появился на свет в пригороде Лондона, в семье портного, став четвертым ребенком и вторым сыном. Разумеется, традиция предписывала, чтобы дело отца продолжал старший сын и наследник; однако Уэстерли-старший сильно сомневался, что "авторство" Оскара, старшего брата Стэна, вообще принадлежит ему. Дело в том, что руки Оскара в отношении ножниц, иглы и ткани росли, мягко говоря, не оттуда. Другое дело младший, Стэнли. Этот научился правильно держать портновский инструмент весьма быстро - как только сумел дотянуться до отцовского стола. Только вот путь по стопам отца был Стэну заказан - мальчик родился слепым. Тем не менее отмерять и резать материал, отличать сорта тканей и кружев он научился на ощупь - ведь у слепого гораздо в большей степени развиты остальные чувства. В итоге из Стэна вышел вполне сносный подмастерье для отца, который, как ни крути, старел и слабел. Бедствовать семье не приходилось - мастер Уэстерли специализировался на бальных костюмах, умел чувствовать пожелания клиента, а за качественную работу платили звонкой монетой. К тому же Оскар Уэстерли, провалившись в деле изготовления платья, проявил способности к тому, что через пару веков назовут "бизнесом". Семейное предприятие процветало, девочки Уэстерли удачно вышли замуж, но все грозило рухнуть в любой момент, поскольку старый портной все чаще промахивался мимо намеченного шва. Результатом стало неожиданное для отца и Оскара предложение Стэнли взять дело в свои руки. Все равно, считал Уэстерли-младший, пышные бальные платья уходят на покой, дамы предпочитают привозить из индийских колоний шелковые халаты и тюрбаны - чтобы носить их отнюдь не дома - на балах-маскарадах! Идея Стэна состояла в изготовлении масок - не ново, но качество работы мастера Уэстерли должно было сохраниться. К тому же, говорил Стэнли, глаза у всех людей расположены примерно на одном уровне, а детали может измерить и записать зрячий помощник.
Дело пошло в гору. Правда, немного помешал траур, который придворные некоторое время носили по покойному королю, но позже все вновь наладилось. Появиться на двух балах в одном и том же костюме для аристократа считалось неприличным, поэтому работы хватало. Через два года, когда Стэну исполнилось 32, умер его отец. Оскару к этому времени было под пятьдесят, он все с меньшей охотой занимался делами и все больше стремился к стакану горячего вина и трубке у пылающего камина. Заботясь об отце и слепом брате, он так и не нашел времени жениться и обзавестись потомством, о чем теперь сожалел и винил в этом в основном Стэнли.

В один из вечеров помощник мастера Уэстерли сообщил ему, что мастер Оскар снова пьян и спит в своих комнатах, а в приемной дожидается постоянный клиент - господин д'Артуа. Стэнли отпустил помощника домой и вышел к клиенту. Д'Артуа обычно отличался неизменными спокойствием, точностью в описании заказа и аккуратностью в оплате. Однако на этот раз посетитель был слегка взволнован, речь его была не столь правильна, как обычно (все ж таки француз!), а руки (за годы слепоты Стэнли научился чувствовать чужое движение) периодически теребили то трость, то кружевные манжеты, то шейный платок. С трудом описав заказ, господин д'Артуа сделал паузу и предложил мастеру поступить в его личное услужение и переехать во Францию. Мол, там, при блестящем дворе Людовика XV, его таланты будут оценены гораздо выше, нежели при дворе Георга II. Да, возможно, но что брат Стэнли? Он медленно спивается, и скоро будет столь же беспомощен, как и сам мастер-масочник. О, не стоит беспокоиться, о вашем брате я уже позаботился, - отвечал д'Артуа. После чего клиент парой десятков слов изложил Стэнли свою сущность, а затем предложил ему присоединиться к обществу бессмертных. Нет, зрения мастеру Уэстерли этот Дар не даст; однако все идет к тому, что без деловой хватки Оскара уникальный в своем роде талант мастера Уэстерли обречен пропасть, чего некий "клан Тореадор" (о внутренней системе общества Сородичей д'Артуа умолчал) допустить никак не может.
Стэнли прислушался к тому, что происходит в доме - и ничего не почувствовал. Обычно Оскар, напившись, начинал бредить и стонать, а иногда - если держали ноги - блуждал по дому в поисках неизвестно чего. На этот раз все было тихо, сверху не доносилось даже храпа. "Я же сказал, о вашем брате я позаботился," - повторил господин д'Артуа с каким-то новым холодком в голосе. "Он пока не мертв, но уже не проснется". После такого откровенного заявления Стэнли почувствовал, что его собственная жизнь зависит от его решения, и сделал свой выбор.
В последовавшую четверть века молодой вампир ни разу не пожалел о содеянном. Его Сир ошибся - приняв проклятие, Стэнли Уэстерли прозрел. В переносном смысле, разумеется. Кровь вампира помогала ему более чутко ощущать окружающий мир; иногда он был способен предсказывать развитие событий или действия других в ближайшие часы. Перед его мысленным взглядом проплывали идеи работ, заготовки и способы украшения масок - ведь, сменив пригород Лондона на пригород Парижа, свою работу Стэн так и не бросил. Его новый помощник-упырь принимал заказы днем, а ночами мастер Уэстерли их выполнял. Освоив веяния французской моды, к своей работе он добавил украшения для дамских шляп, платьев и перчаток. Сменилась лишь вывеска над дверью - вместо "Модная лавка Уэстерли" на ней появилась надпись "Лавка мод Уэстерли и сына".
Затем пришла Революция. Чудом уцелевший Стэнли вернулся в Англию. В суматохе он потерял своего Сира из виду, и теперь премудрости жизни в британском обществе Сородичей пришлось осваивать самому. К счастью, никто его не трогал, он был в стороне от интриг власти. Да, в общем, его мало интересовала борьба за власть над каинитами. Перед ним вновь открывались профессиональные перспективы. Коллеги-портные без особой радости приняли в свой круг "сына великого мастера", однако равного ему за все время его отсутствия не нашлось (о чем мастер думал не без удовлетворения), и Стэнли занял принадлежавшее "его отцу" место. В обществе Сородичей Уэстерли быстро прослыл одиночкой, отшельником, а стремление к прекрасному в его крови он подкармливал исполнением заказов. Одиночество стало его проклятием, источником противоречий, раздиравших Стэнли изнутри. Молодой подмастерье по имени Нэйтан, которого он практически сразу сделал упырем, чтобы избежать проблем, иногда понимал его с трудом - их все-таки разделяло целое поколение смертных. Несколько раз Уэстерли порывался взглянуть на рассвет; пару раз он справлялся с суицидальным настроением самостоятельно, а один раз Нэйтану пришлось силой утаскивать хозяина в подвал. Потом подмастерье обзавелся женой и детьми, в доме стало шумно, и Стэнли, обычно любивший тишину, впервые после смерти отца почувствовал, что одиночество отступило - а с ним и грусть.
Иногда Стэнли получал заказы от Сородичей, его видение прекрасного и талант с возрастом никуда не ушли. Один раз - мастер понял это по косвенным признакам - просьба исходила от самого Митраса, князя Лондона. Однако на прошение Стэнли о создании потомка князь - или кто-то из его приближенных - ответил отказом. С горя Стэнли отослал все завершенные и незавершенные работы и впал в оцепенение, поручив уже пожилому Нэйтану заботу о себе. Довикторианская эпоха обошлась с ним слишком жестоко.

Уэстерли "проспал" весь XIX век и около трети XX столетия, проснувшись незадолго до начала Второй Мировой войны. Однако, к его разочарованию, сообщество Сородичей за время его отсутствия изменилось мало, и все его одиночество осталось при нем. Мир за сомкнутыми мертвыми веками так и не расцвел красками. Но он стал неуловимо другим, фотография в тонах сепии стала черно-белыми хрониками. В поисках способа избавиться от одиночества Стэнли отправился в Новый Свет. Его сопровождал юноша по имени Рован, приходившийся старику Нэйтану праправнуком. В отличие от "старой доброй" Англии, Америка приняла обоих Уэстерли (для удобства Рован взял фамилию своего хозяина) по-настоящему добро. Всю дорогу Рован расспрашивал Стэнли о реалиях жизни там, в прошлом, а в паузах между расспросами просто-таки фонтанировал идеями приложения умений собеседника, чем откровенно его достал. Уэстерли поселились в Орегоне, на отрогах гор, однако Рован не позволил хозяину вновь погрузиться в депрессию. Тайком от него он связался с относительно недавно сформировавшимся Голливудом и фактически продал талант Стэнли, сообразив представить его как реставратора одежды и специалиста по старинным костюмам. Стэнли ничего не оставалось делать, как подчиниться инициативе молодого человека, хотя его патриархальное мировосприятие было просто взорвано: слыхано ли, упырь решает что-либо за Сородича! Обосновавшись в местном сообществе вампиров, Уэстерли вновь обратился к лидеру домена с просьбой о создании дитя. На этот раз ему не отказали, и Стэнли не мешкая дал Ровану Становление. Благо вокруг не было никого, кто бы спросил, а чем же этот сопляк ценен для клана Тореадор? Стэн ответил бы: "Для клана - возможно, ничем, но он дорог лично мне. Все эти годы клану не было до меня никакого дела, теперь же мне не будет дела до мнения клана. Эгоизм порождает эгоизм. И потом, у парня великолепная фантазия!"
В настоящее время Стэнли Уэстерли работает кем-то вроде консультанта для киностудий; его услугами пользуются костюмеры и сценаристы, когда дело касается старинной одежды, аксессуаров, экипировки или даже норм поведения или этикета. Он общается со своими клиентами с помощью своего потомка. Благодаря Ровану он благополучно освоил практически все реалии новой жизни. Тем не менее Стэн не отпускает свое дитя надолго и далеко от себя. Ведь хотя выглядит он все таким же крепким тридцатилетним мужчиной с навеки закрытыми глазами, в глубине его престарелой души все еще таятся страх, горечь и боязнь одиночества. Если это и тяготит Рована, вида тот не показывает. В конце концов, его Сир выглядит таким старомодным и беспомощным, особенно с этим его забавным пристрастием к рубашкам с кружевными манжетами!
lina_lin
Очень хорошо. Чувствуется внутренняя борьба.
Ну а как он реагировал на вдруг появившуюся потребность пить человеческую кровь? Как он пережил это со своей христианской моралью?
Samouse
//Извиняюсь за столь долгое отсутствие - работа загрызла dry.gif

Мире, до сих пор сидевшая с прикрытыми глазами, встрепенулась, уселась поудобнее, серьезно взглянула на свою собеседницу.

- Что касается христианской морали, думаю, у простых обывателей не было времени - да и особого желания - выставлять напоказ свою привязанность церкви или благочестие. Скорее, проявления приверженности к религии так же обыденны, как, допустим, обед или сон. К ним приучают с детства, и с возрастом они выполняются на автомате. Большинство обывателей даже не осознают привитых им норм морали - и поэтому не особенно пугаются, будучи вынуждены нарушать их, а к тому, что идет вразрез с моралью в действиях других, они часто готовы повернуться спиной.

Девушка вновь прикрыла глаза, сплела пальцы рук и задумчиво продолжила рассказ.

Разумеется, в католической Франции Стэнли, воспитанному в протестантской традиции, пришлось привыкать ко всему новому. Его новая сущность требовала особого внимания. Самостоятельно охотиться он был не в состоянии, поэтому выходил на "промысел" в сопровождении упыря д'Артуа. Иногда, наоборот, ему приводили слегка оглушенных жертв.
Оказавшись в экстремальной ситуации, мастер Уэстерли позволил рациональному зерну в нем взять верх над романтичной натурой. Как всякий разумный Сородич, до убийства Стэнли не опускался. Осознание того, что теперь он хищник, иногда давило на совесть. Сначала он переживал по поводу питания; со временем переживания сошли на нет, и он стал относиться к этому философски, а вскоре и вовсе привык. Привычка - страшная вещь. Было в ходу такое выражение, "добрый христианин", иначе - это был тот самый обыватель, привыкший жить как живется. А если тебе, чтобы жилось, нужно периодически впускать клыки в чужую шею - ну что ж, да будет так. Кроме того, Стэн отлично понимал простую мысль: применяя мораль смертных в Мире Тьмы, он бы весьма быстро погиб. Поскольку Мир Тьмы поглотил его окончательно, ему оставалось лишь воспринять циничную мораль бессмертных.
lina_lin
- Неплохо, - с уважением кивнула Лина. - Очень неплохо. Ты можешь понять другую сущность. Наверное дело в том, что ты знаешь чего ожидать от вампира. Наверное, долго ими играла. Давай попробуем другой клан. Например, Носферату.
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2018 IPS, Inc.