Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: Партия 64. День 0
форумные ролевые игры > Свободные словески и он-лайн игры > Мафия онлайн
vtm
День 0.

Небольшое здание из двух корпусов располагалось за городом, в деревеньке под названием Лопаты. Возможно, такое расположение было когда-то задумано проектировщиками при его постройке. Но большинство местных жителей склонялось к другому мнению. Поговоривали, что эту психиатрическую больницу разместили подальше от людей неспроста; ведь, по слухам, сюда направлялись в основном те, для кого из-за тяжести течения их болезней путь обратно в общество был уже практически нереален… И кто знает, на что способен псих, вдруг однажды понявший, что никто его из больницы выпускать не собирается…

Больница включала в себя три отделения. Два – побольше, «открытого» типа, для ещё более-менее небезнадёжных пациентов. Но речь пойдёт о третьем – закрытом, с постом милиции на входе-выходе. Здесь содержались те, кто, по мнению медицины, представлял собой опасность для общества. Реальную опасность…


Персонажи:

Внимание! Все персонажи, использованные в игре, реальны! Любое мнение, что данные персонажи случайны, случайно и ошибочно!

Мирные:

Маг: санитар Юрик. Добрый деревенский парень, небольшого росту и весу, попавший в санитары, видимо, из-за несоответствия вакантных должностей в больнице и людей, желающих здесь работать. Силу применять не любит, но, при необходимости, умеет. Обычно вооружён шприцем с галоперидолом и прочими неизбежными в его деле вещами.

Ученик мага: сержант Козел. Ударение на первый слог. Очень не любит, когда ставят на второй. Охраняет вход-выход из отделения. Высокий, плотный, тупой и наглый. Больных за людей не считает и всячески над ними насмехается. Вооружён дубинкой и сапогами.

Некромант: медсестра Олимпия Ивановна. Пенсионерка, проживающая в доме прямо у забора больницы и подрабатывающая в две смены. Любит такую работу, чтобы работы поменьше, а зарплаты побольше. Засим часто не слишком добросовестно относится к своим служебным обязанностям. Вооружена добрым словом.

Личи:

Лич-1: пациент Земенчук. Глубокий алкоголик, не вылезающий из запоев. Страдает психотическим галлюцинаторным расстройством. Слышит «голоса» в голове и вне её, видит всяческие необычные вещи. Злобен и почти неуправляем.

Лич-2: пациент Скверняк. Страдает параноидной шизофренией. Попал в больницу из дома-интерната для психохроников из-за того, что «для смеху», как он сам объяснял, до смерти избил в интернате какого-то дедушку. Агрессивный, себя контролирует с трудом.

Лич-3: пациент Калеч. Шизофреник. Потерян во времени и пространстве, значение своих действий не осознаёт. Поступки хаотичны и непредсказуемы. Без лекарств неконтролируем.

Чернокнижники:

Чернокнижник-1: пациент Карлович. Шизофреник. Уверен, что все вокруг враги. Злобный, раздражительный. Всегда носит с собой мешок с вещами, ибо убеждён, что все всё воруют. Любит рассуждать о политике и о некоем «Космическом веке».

Чернокнижник-2: пациент Червяк. Умственно отсталый. Разговаривает невнятно. Гиперактивен, передвигается в основном бегом. Эмоционально неустойчив.

Чернокнижник-3: пациент Пекаркин. Кличка Пекариус Магнус. Рост около двух метров. Вес не поддаётся измерению, однако Пекариус ухитряется вполне шустро передвигаться по коридору. В столовой съедает четыре порции. Умственно отсталый. Не разговаривает, общается воплями, особенно, когда голоден.

Нейтралы:

Ассассин: пациент Овсяный. Страдает депрессией. Крайне тяготится пребыванием в больнице и атмосферой отделения. Вял, пассивен, заторможен. Окружающих преимущественно не любит.

Друид: пациент Алик. Просто Алик. При знакомстве представляется как «Половой Гигант» и лезет обниматься. Умственно отсталый. Общителен, активен, на месте практически не удерживается. Считает всех своими родственниками и друзьями.

Мэр: пациент Бугаев. Мужчина пенсионного возраста. Страдает деменцией. Словарный запас состоит преимущественно из нецензурных слов и прочих нелицеприятных выражений. Не передвигается, всё время лежит в постели, однако в отделении пользуется авторитетом. Курит в утку вместо пепельницы, любит принимать подношения в виде тарелки каши или куриных ножек, после чего становится особенно благосклонным и берет кого-либо под свою защиту.

Игроки:
1. optimist 44
2. lina_lin 52
3. Sancha 10
4. Kiren Altaren 10
5. Орк-альбинос 10
6. kelt 23
7. Shedonit 32
8. aearon 63
9. Madlen 38
10. Lee 59
11. shining light of Latander 10
12. Art_Fowl 45

Экспы от Райдера не дождался, обещал он сегодня к вечеру. Укажу, как только будет посчитана.
Заявки принимаются до завтра, четверга, 21.00 по московскому времени.
Порядок ходов: чернокнижники-личи. Жду рассказы в личку.
Все вопросы мне в личку или в асю.
Kiren Altaren
В тот памятный для больницы день санитар Юрик, как обычно, совершал утренний обход. Проверив запоры на всех палатах третьего отделения, больше смахивающих на камеры-одиночки в тюрьме строгого режима, он отправился наружу - глотнуть свежего воздуха и заодно запастись столь необходимым в его нервной работе топливом - деревенским самогоном, снимающим любые нервные расстройства почище таблеток и антидепрессантов. Дешево, практично и сердито - и никакой нагрузки на почки!
lina_lin
Олимпия Ивановна встретила Юрика на крыльце. Она грелась на солнышке и разгадывала судоку. Самые простенькие 4 на 4. Сложнее ей было не осилить. А может и не хотелось просто, кто знает.
- Ну что, милок, - спросила она санитара, едва тот показался. - Как там наши соколики?
Это она пациентов так величала.
- Соколики сегодня не шумели? Кажись утихомирились. А может дурное что замыслили, как думаешь, а вьюноша? Не надоть ли им чагой в компотик замешать? Ну чтоб спали покрепче, чтобы головами не бились. А то стены хоть и мягкие, но и об мягкое стукнуться хорошенько можно, бывали случаи, да. Вот помнится, в 53 доставили нам одного, так уж как колотился, как колотился... До смерти убился, да... Или вот, помнится, в 65...
Она погрузилась в воспоминания своей бурной жизни, и что она там бубнила себе под нос, было уже почти не слышно Юрику.
Art_Fowl
Пациент Алик гулял в палате и веселился. В палате все спали. И ему не хватало общения. В этот момент в палату занесли на каталке пациента Бугаева. Видимо, проводили какие-то анализы. Бугаев не спал. Лицо его выражало хмурость и злость, в прочем как всегда. Увидев пациента Алика он еще пуще разозлился.
- Ах ты дебил чертов, что же тебе не лежится? - Лицо пациента Бугаева было красным со злости.
- Оо, здравствуйте, рад видеть, - Пациент Алик был таким счастливым, что даже не услышал ругательств со стороны Бугаева, - как поживаете?
- Пошел к черту, дай поспать, - сказал, повернувшись на другой бок, чтобы не видеть лица Алика и закрыл глаза.
- Вы очень злы, - произнес Алик, но дальше ничего не сказал, и продолжал опять прогуливаться по палате, в то время, как Бугаев уже спал.
Sancha
Из окна второго этажа донесся душераздирающий крик:
- ААААААААА! - Карлович орал во всю силу своих легких. – Не отдам! Изверги! МОЕ! Думали, нацепите костюм невидимок, и вас не замечу?! Ха! Снова пришли за мной?! А Я ЖИВЫМ НЕ ДАМСЯ! – вопли перешли в угрозы, а затем сменились злобным хохотом.
Kiren Altaren
- Да, Олимпия Ивановна, соколики-то как обычно, не шатко, не валко, да лучше так, чем как иначе, - ответил Юрик и выпустил из шприца небольшой фонтанчик. - Можно и замешать - не помешает, - санитар гулко захохотал. С чувством юмора у него было неважно. - Вы вот мне лучше, как знаток местности, скажите: у кого лучше самогон брать - у Иваныча с околицы или у Петра Ильича, что в Москву каждый месяц ездит, не наездится? Кажись, я в прошлый раз у Иваныча брал, да мутновато зелье слегка вышло, мне вот все Ильича расхваливают, да только цена-то у него кусается, а сдается мне, какчество-то не сильно лучше у него, чем у Иваныча. Нет, все же Иваныч - наш мужик, свойский... без этой заграничной мишуры... а, Олимпия Ивановна?

Юрик проверил, не надо ли нянечке всадить чего-нибудь тонизирующего под лопатку. Когда сверху раздались крики, Юрик вздрогнул и зябко повел плечами.

- Ууу, беснуются, черти! - выразился он.
lina_lin
Олимпия Ивановна вынырнула из омута воспоминаний и проворковала:
- По секрету тебе доложу, ни у того, ни у другого самогон не бери. Мутят много, и всякой гадости сыплют, чтобы значится людей привадить, чтобы приручить к себе, стало быть. За тем Петр Ильич и ездит в Москву, да. За тем самым. Только, чур, я тебе ни словечка ни говорила. А пойдем-ка я тебе сваво самогончику налью, чистый как слезка младенчика. Да за просто так налью, за бесплатно, значит, чтобы со мной старой, посидел, поболтал по свойски. Уговор?
С этими словами она подскочила, как пятнадцатилетняя, и показала на тропинку, ведущую к ее хатке.
Shedonit
Сержант Козел сидел у выхода из отделения и откровенно скучал. Все больные были заперты в палатах, избить было абсолютно некого. Никаких развлечений. Да и поговорить не с кем, не считая сидящей на крыльце медсестры. Только о чем с этой старой грымзой разговаривать? От нечего делать сержант даже задремал на боевом посту и на некоторое время отключился от окружающей реальности. Однако реальность в какой то момент ворвалась в чуткий сон сержанта ключевыми словами: самогончику, налью, за бесплатно. Козел тот час вскочил на ноги, бодрый, как огуречик и рявкнул
-Распиваем, значит? А служивого человека угостить?
Kiren Altaren
Юрик засомневался было - предложение Олимпии Ивановны было более, чем сомнительным. Никто и никогда не наливал ему самогона задаром - если не считать, конечно, той симпатяшки, что пыталась его женить на себе, окрутив и выдав нагуленного где-то дитятю за его, Юрикова, отпрыска. Тоже все наливала да наливала, а потом... Санитар содрогнулся, когда представил, как Олимпия Ивановна полезет к нему целоваться - "не, нельзя так много работать", - тряхнул он головой и собрался отказаться (хоть и страсть как хотелось нового самогончику попробовать), - однако же сержант Козел спас положение.

- Да, сообразим на троих, - облегченно вздохнул Юрик и кивнул старухе-нянечке.
Орк-альбинос
Крак. Крак. Крак-крак.
Здоровенный пациент расхаживал по палате, пристально всматриваясь себе под ноги. Временами он замирал на минуту - другую, а то вдруг частил, бухая ножищами ирландской дробью.
Крак. Крак. Крак-крак-крак.
Он гордился своим талантом каждым шагом наступать на таракана. Те давились звонко, легко сплетая отчетливые хрусты в бодрую мелодию. Временами какой-нибудь ушлый таракан лихим прыжком вскакивал на ногу пациента, но тот ловко сдергивал пижамные брюки и резким взмахом отбрасывал наглое насекомое к дальней стене.
Крак. Крак.
"Кушай хорошо и станешь большим и сильным... Мама говорила... Кушай хорошо... Большим и сильным..."
Хорошо, что сегодня тараканы. Вчерашние пауки давились со звуком сухим и тихим. Ши-ихх. Ши-ихх. Музыка получалась тихая и грустная... Большим и сильным... А побеги смородины ломались звонко, но росли очень медленно. И музыка получалась скучная. Зато редко прыгали на штаны. А были еще те зеленые с присосками. Они и вовсе не прыгали на штаны. Никогда.
Крак. Крак-крак. Крак-крак.
Только большой и сильный может сыграть такую веселую музыку на тараканах. Большой и сильный.
Иногда тараканы говорили. "О! Большой и сильный!" Крак. "Да, сделай так еще! Еще!" Крак. "Пекаркин! А ну марш в кровать!" Крак.
Большой и сильный...
Крак. Крак....
optimist
Калеч грыз дужку на спинке своей кровати. Грыз увлеченно и со знанием дела уже около полутора часов. Сие действие вселяло в него некое. "И в то же время, Иваныч был не прав, макая меня туда головой, - думалось Василию. - А почему Калеч?". Ночи нынче холодные, спокойствие не помешает. А дужка не поддавалась. А ведь когда-то, давно, еще раньше, чем вчера. И вот сидел он весь мокрый и думал, почему именно он оказался тогда самым ближним. А потом Васи не стало. Звали ведь иначе, ласково. Но он справится с дужкой, ведь она вселяет. Иванычу ничего не было, а его забрали. Зовут Калеч.
Lee
- Бу-бу-бу, - тихо гудела белая кровать напротив. Пациент Овсяный попробовал сжать пальцы в кулак, но нет, ничего – и он поскорее засунул их между колен, чтобы не смотреть на этого жуткого, живого богомола, который только и ждал ночи, чтобы…
- Бш-брл-бу-тх, - кровать перешла на свистящий шёпот, залезавший в стены и прыгавший с потолка прямо в уши, откладывавший там яйца, в тёплой-тёплой коричневой сере, липкой, как мёд. А потом, наутро, маленькие личинки пробирались через уголки глаз, пока ты спишь – и никогда не удавалось их поймать, но копошение не прекращалось, и много ещё должно было вылупиться и выкормиться, пока, наконец, ты не станешь пустым внутри, как грудь этой дряни, таким же круглым, надутым – но стоит только воткнуть иглу, и всё растечётся голубой слизью, а сам ты сморщишься и всё, не будет уже никогда и не за что.
shining light of Latander
В комнате искусственного лета
Мы лежим на кафельном столе
И в лучах искусственного света
Раны застывают как желе

Люди больше не услышат
Наши юные, смешные голоса
Теперь их слышат только небеса
Люди никогда не вспомнят
Наши звонкие, смешные имена
Теперь их помнит только тишина

Напевал себе под нос пациент Скверняк. Песня отвлекала его от раздражающих его мыслей и он повторял её снова и снова вот уже третий час.
- Зачем, зачем этот собака Карлович носит этот гадкий мешок с собой. У него там явно спрятан мой кусок сахара. Да да, в понидельник на моём столе не хватала 1 куска, а он был рядом. Да да, это точно он, я видел как он на него смотрел. Ну ничего, ничего я же не дурак. Ведь правда? Дурак не додумается до такого. Вечером украду удленитель от телевизора и как тресну Карловичу по рукам. А потом по лицу пару раз. А если это падонок санитар будет распускать руки мы и на него управу найдём. Да да, найдём. Сахар сахар сахарок сладкий мой ты уголёк.

Скверняк лежал в отдельной палате. Он не догадывался, что все его разговоры с самим собой записываются и прослушиваются каждый день Олимпией Ивановной или в крайних случаях главрачем.
lina_lin
- Вот и славненько, - обрадовалась Олимпия Ивановна. - Вот и хорошо.
И засеменила по дорожке, снова бормоча что-то о своих воспоминаниях давно минувших дней. Это ж надо же! Заманить сразу двух благодарных слушателей. Пусть благодарных за самогон, но все равно. Тем более, что самогон у нее был действительно знатный.
aearon
Из истории болезни:
Пациет Бугаев, Феопемт Моисеевич, переведён в Лопаты из областного реабилитационного центра помощи нарко-зависимым пенсионерам-ветеранам войны в Афганистане....
Страдает гашишным психозом и болезнью Пика, сопровождаемую умеренной атрофической деменцией. Как следствие требуется постоянный надзор во всём, включая личную гигиену. Очень обидчив, раздражителен, склонен к депрессивным настроениям и безадресной злости.
Любит манную кашу и куриные ножки... Постоянно всё записывает, иногда не только на бумаге и не всегда ручкой или карандашом. Курить разрешено только заранее проверенные, на предмет содержания конопли, сигареты.


Мужчина бывшый в палате раздражал его, но почему бугаев уже не помнил. С мыслью "Проснусь почитаю свои записи и вспомню кто это" Бугаев уснул вымотаный очередными процедурами...
Madlen
Из палаты номер 6 неслось громкое, заунывное пение. Мужской бас иногда срывающийся на визгливый фальцет уже третий час завывал песню "Ромашки спрятались". Строка же о "поникших лютиках" могла исторгнуть слезу даже из каменного сердца главврача... Пациент Земенчук снова был пьян. Как и где ему каждый раз удавалось доставать спиртное в тюремных условиях закрытой психбольницы оставалось загадкой, но пьян он бывал регулярно, не просыхая...
- А-а-а! - пение резко оборвалось в наивысшей точке, сменившись диким криком - Я в-вижжжу ввасссс, ик! Живвым я нне дааааааааааааааааамсяяяяяяяяяяяяя!!!!
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2018 IPS, Inc.