Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: Книга!111
форумные ролевые игры > Город > Великая Библиотека
Poker Face
Но шутка. Никакая это не книга, наследовать Алкадара нет никакого желания, а Грейфа - особой возможности. Это повесть, небольшая и еще не слишком дописанная повесть.
Подумалось, что стоит хоть как-то оживить местную библиотеку. Подумалось, что надо обозначить тот факт, что я еще не умер и таки бываю на этом форуме.
Жанр - фэнтези. Пишем в соавторстве с моим братом, известным (в прошлом, по крайней мере) в этих местах под ником Витольд Сэнгеррье. Критика приветствуется. Доброжелательные отзывы приветствуются. Недоброжелательные приветствуются. Махач в комментах приветствуется)))
Но лучше критика, конечно.

Мельник и змей


1


Мерзки дела наши пред Господом, люди мы.
А.Кабаков, «Восходящий поток»


За плотиной начинался мир иной.
И когда уже снял неразговорчивый знахарь лубки да велел, не больно нагружая ногу, понемногу расхаживаться, Штвана первым же долгом потянуло аккурат под зеленые своды: смутно помнившиеся сплетения высаженных в два ряда деревьев.
Воздух двора, однако, встретил его колким, прихватывающим ноздри морозцем, запахами дымов и распахнутой настежь овчарни. Под ногами потрескивали горестно распятые в выщербинах и ямках вчерашние лужицы, хотя сизое солнышко и успело уже взгромоздиться на дальний, усевшийся за прудом, тополь.
- Зима… - в недоумении каркнул Арань, все же удержавшись от кашля, - сколько же это я…
Вялые мысли грузно ворочались во лбу, верткая свежесть, занырнув в рукава и за ворот, шебуршилась под одеждой, отвлекая. И все же тут стало намного легче – даже несмотря на ноющие кости. Помешкав, он все-таки заковылял в сторону плотины по плотной, схваченной холодом дороге.
Подбоченившиеся кроны впереди – буровато-рыжие, быстро осыпающиеся, - означали, что настоящая зима только впереди. Хотя уже не в отдалении. Рядом. Штван не знал, то ли виной крепко холодный год, то ли на совесть постаравшиеся вражины, но все сильнее чувствовал, что не хотел бы спрашивать об этом. Не хотел бы – знать. Может, позже. Не теперь.
Прогулка вышла намного короче, чем он себе думал.
Знал, что будет трудно, ждал боли и не слишком удивился, когда левая ладонь сама отыскала тесаный столб ворот, замыкавших просторный мельничный двор. Ухватился, впился, устоял. Жгло – все, что ниже колена, – огнем. Рвало, дергало и жевало. Штвана замутило, качнуло, затем сделалось немного легче.
Влажная рука скользила по грубому, неудобному костылю, заставляя следить сразу и за непослушной, ненадежной ногой, и за вертлявым куском желтоватого явора. Штван шел, как раньше воевал – не зная пощады к себе, наперекор, назло.
Скоро пришлось остановиться и отереть выступивший от нежданного зноя пот.
До плотины осталось еще шагов пятнадцать. До ворот – вдвое. Да еще тащиться через двор…
И плеск речушки, а с ним и холмы на том берегу стали отдаляться.
- О, вышел, - встретил его в воротах знахарь, споро несущий охапку поленьев в дом, - хорошо. Правильно…
Подкованные сапоги хрустели ледком, следом тянулся нежащий ноздри свежий аромат дуба. Штван проводил взглядом растянутый широченной спиною серяк, просторные домотканые штаны. У крыльца знахарь остановился, обернулся к недужному:
- Притомился уже? Нет? Ну, тогда погоди пока, сейчас выйду…
Скрипнула, хлопнула плотная, на совесть слаженная дверь. Арань остался один, если не считать головастого, мохнатого пса, спокойно лежавшего неподалеку. Собака пристально смотрела на чужого человека, изредка зевая. Откуда-то из лесу за домом доносился птичий посвист, эхом мечущийся промеж голых крон. За дальним плетнем деловито квохтали куры.
Тут был мир, мирная жизнь, о которой столько мечтали большинство знакомых его и товарищей-бойцов, о которой только и было разговоров во времена осад, походов и войн. Штван с тоской подумал, что не прочь был бы и сам жить вот так: размеренно и неторопливо сновать от сажа к дровнику, от кладовой до хлева, завершая раз от разу незначительные, обыденные дела, не ломая голову, не холодея душой. Зная, что можешь заняться чем угодно – да хоть на лире играть, или отправиться с караваном к морю…
Впрочем, ведь именно так, в стороне от войны, позади сражений и переходов он нынче и живет – с самых сумерек, в которых открыл глаза впервые после... Живет мирно; и, судя по окостеневшей от боли ноге, еще поживет, поживет – хотя бы пока не сможет держаться в седле. Радоваться бы.
Сердце, однако, заходилось – словно родную мать обворовать взялся.
- Ну, что, козарлюга? – вынырнул из дома, слегка щурясь, знахарь, - щемит?
Арань вздрогнул, быстро уставился на хозяина. Тот улыбался в седые усы, вроде и не глядя на Штвана. Сосредоточенно набивал темную резную трубку, потом зашнуровал кисет.
- Аж речь отбирает, что ли? – покачал плешивой головой. Тут до Араня дошло, что знахарь спросил о ноге; он пожал плечами:
- Хорошая не болит, а плохую нечего жалеть.
- Да ну, - сказал знахарь, раскуривая от небольшого уголька, прятавшегося до поры в плоской бурой ладони. От трубки потянулся горьковатый дымок. Серая струйка извивалась, будто полоз, завораживала, и Штван сглотнул вдруг набежавшую слюну, вспомнив, сколько сам не курил.
- Тихо тут у вас, - он с тоской и яростью бросил взгляд через плечо. Отсюда, со двора, он почти чувствовал своих, куда-то держащих путь, своих, запыленных и усталых. Своих – как часть израненного собственного тела, отрываемую по живому. Там было его настоящее место, там. Далеко. И долго, долго не мог Штван понять, что же делает он – здесь, зачем, доколе; но гавкнул басовито пес у ворот, и парень переступил с ноги на ногу, едва не завалившись навзничь. И все вспомнил.
А потом припомнил кое-что еще.
- Тихо, говоришь… - протяжно выговорил, как выпел, знахарь, - А там, в вашем Трахтемирове, небось, одни банкеты да гулянья? Или, может, думаешь, судьба, ежели любо ей с тобою тешиться, сюда заглянуть не управится? Дур-рень, дурень…
- Мне туда надо, - махнул рукой Штван, зашипев от боли в заживающем плече, - там мое место, там побратимы…
- Мне-то что, не твои побратимы ли челом били раненого выхаживать? – поднял ледяные свои глаза мельник, уже гневаясь и кривя губы. – Думаешь, там бы мимо госпиталя прошел? А может, ученые костоправы быстрее бы на ноги поставили?
Парень понурился, потом, не подымая головы, негромко спросил:
- Кто… меня привез?
Знахарь помолчал. Хмыкнул и подошел к Араню.
- Ну-ка, давай, пошли со мной… Идти-то сможешь сам? Или помочь?
Парень отстранился, насупился, и мельник тут же без оглядки двинулся в глубь двора, куда-то за придавленную высокой соломенной крышей кладовую. Пришлось хромать следом, налегая на костыль и тихо ругаясь про себя.
- Молод ты шибко, - рассуждал знахарь, попыхивая трубкой и раздавливая недолговечные морозные узоры, - нетерпелив. Хлопоты могут от этого быть.
Они остановились у небольшой халупки, забившейся в отдаленный угол, и пока Арань оглядывался по сторонам – на аккуратно выкошенную траву, на свежие еще соломенные крыши, на грузную сумрачную мельницу, размеренно плещущую за ними, - знахарь поискал чего-то в поясном кошеле, нашарил и вытащил. Парень здорово удивился, разглядев замысловатую бородку находки.
Тем временем мельник загремел тяжелым, окованным узорчатым железом, замком. Замок был несомненно хорош, сразу напоминая о цеховой работе. Стоил денег, немалых, да не зазря и отданных. Что там – выглядел куда дороже всей халупы.
И вот – мельник в глуши вешает его на стену хлипкой, дунь – рассыплется, сараюшки? Арань шкурой чуял загадку, и смертная тоска поневоле отступала, пряталась, скукоживалась.
Замок поддался, и знахарь обернулся к Штвану, закончил:
- … А могут и не быть. Кто ж знает? Заходи, парень, заходи.
Арань беспомощно оглядел двор, ожидая не то супостатов с саблями, не то еще чего похуже. Было все так же безмятежно.
Прошлый мир его, недостижимый, кровоточащий, оставался за прудом.

Внутри в халупке пахло липой и мать-и-мачехой.

2


Человека хрен поймешь, потребности его обширны и причудливы.
А.Кабаков, «Два на три»


Внутри в халупке пахло липой, мать-и-мачехой и еще парой дюжин трав, чьи запахи Штван бы если и смог распознать, так уж точно – не в диковинном, в душистую косу сплетенном букете ароматов, колыхавшемся внутри.
А еще – пылью и старой выделанной кожей. Должно быть, где-то в углу нашлась бы и обветшавшая сбруя, а может, диковинный, взятый с бою ногайский кожаный панцирь с нашитыми роговыми пластинами. Сразу Араню оказалось не под силу разглядеть, а потом сделалось не до того.
Под потолком были развешаны целые охапки высушенных трав, сухие стебли шуршали на полу, но взгляд парня мгновенно нашел главное. У дальней от двери стены стояли высокие окованные сундуки.
Штван добрел до одного и хлопнулся на сваленную на крышке пыльную мешковину. Сгоряча показалось, что в мягкой опоре можно утонуть от радости. Радости облегчения, охватившего больную ногу, плечи, руки. Вскользь ему подумалось, что выбраться будет не так-то просто. И еще очень, очень нескоро. Здесь, на сундуке в захламленном промерзшем сарае горечь от собственной беспомощности и ненужности почти не ощущалась. Но для этого тоже придет время, не стоило даже и сомневаться.
Знахарь стоял себе в дверях, дымил трубкой и с любопытством смотрел на Штвана. Что-то он видел такое… не каждый день виденное. И что-то, сразу было заметно, его забавляло. И тревожило – самую малость.
- Хорошо, - сказал он деловито, притопывая ногой и щурясь быстрым левым глазом. И казак подтвердил, стыдясь и злясь на себя: да, мол, хорошо. Еще как хорошо-то. Кабы не мерещилось, что хозяин лихое на уме держит, - вовсе бы славно. Но нет, непрост, непрост был пожилой мельник, лицом круглый, простодушный, телом здоровый, словно секач-одинец…
Впрочем, простые у самого Луга не селятся; их, может, и заманишь посулами, на то и простые-недалекие, да уж через год-другой и следу не сыщешь – по ясырам-то.
Знахарь обернулся лицом ко двору, прилежно посыпал порожек – вроде бы, махоркой, - состроил пальцы хитрою фигурой, да и захлопнул дверь. Хлипкая снаружи, легла она в косяк без малой щели. Арань с мельником остались в густых сумерках; воздух сразу сделался чуть теплее, запахи усилились.
- Можно говорить, козарлюга. Можно. Тут вот – можно, - негромко сказал мельник. – Подай сначала мне седло басурманское, да и спрашивай. А то – так и сказывай, чего хочется.
Штван легко разглядел слева от себя у самого пола плоское, с невысокими луками, седло. Пальцы ощутили отчетливый тисненый узор на коже, покрывавшей боковые крылья. Ему случалось прежде видеть подобные, хоть и нечасто, - но еще когда ходил с чумаками. Всадников в таких седлах его конной чоте на пути потом за столько лет дозорной службы так и не повстречалось никого. А может, попросту не для боя и не для похода такие седла у басурман – кто ж знает?
Седло знахарь принял бережно, рукой бережливо огладил, да прямо у порога на глинобитный пол и уложил. Сам же уселся на другой сундук, рядом с Аранем и задымил.
- Вот что скажу, - начал он почти сразу, - если чего захочешь не для сторонних ушей сказать – тут скажешь. В доме… в доме лучше о делах не крячать. Раз уж нашли сюда дорогу твои побратимы, стало быть, матерее меня найдутся умельцы. А раз среди братчиков есть, то и среди нехристей могут сыскаться, а то и еще где… здесь говори.
Арань кивнул, не очень понимая. К тому же в душистой полутьме у него отчего-то начал кружиться голова, слова казались ленивыми пескарями, плывущими в прохладной, чуть режущей слух водице.
- Меня зовут Михайлой, - продолжал мельник, - но чаще Жилой называют. Чуечка у меня есть кое-какая – так вот за это. Лечу я травой, заговором лечу. По молодых годах по Лугу побродничал вволю, а теперь только знахарствую помаленьку… Ну, годы не те.
Знахарь замолк, затянулся, пыхнул трубкой.
- Да ты и сам видишь, сынку, - серьезно сказал потом. – Все видишь. Даже чего сейчас еще не понял, потом сумеешь.
Арань не шелохнулся, не подтверждая и не отрицая. Ничего он не понимал, и все больше боялся, что осрамится, свалившись худосочным школяром о первой царапине.
- Молчишь, - знахарь принялся что-то доставать из вороха трав. – Молчишь… Зря. Зла тебе не желаю, подумай сам… - Сухие стебли, ломкие листья, крошась, шуршали в узловатых пальцах, привлекая взгляд, кружились в сумраке, сочетаясь в странные сиюминутные узоры. Штван вздохнул, заставляя себя отвернуться. Он знал, что можно было сделать, попросту методично делая нехитрую работу. Вот только - тут-то проняло парня по-настоящему - вот только ничегошеньки не помнил о том, кто мог ему рассказать такое.
- Я просто не знаю, пане Жила, - хрипло вырвалось у него. Арань вздрогнул. – Ничего не знаю. Даже имя. Что ж это творится?..
Знахарь хмыкнул, ссыпал промятую траву в кисетик, вернул вышитый мешочек в карман и стряхнул труху с колен.
- Стало быть, вот так оно…
Штван подавленно молчал, вцепившись свободной рукой в крышку сундука.
- Тут вокруг стен оградочка есть. Не самая крепкая – так, мак, чертополох, другая травушка… но чужая ворожба сюда ходу не имеет. От тебя-то, милок, ведовством как раз сильно веет; только не так, как от ведьмака, к примеру, характерника или мольфара.
Знахарь смотрел на парня в упор. Вроде бы хмур был, сердит, а затем в один миг заусмехался в усы, крякнул эдак довольно.
- Ну, да таковские бы ко мне в сараюшку и не пошли: им она издали и видна, и понятна. А ты вон пошел, пошел… С памятью у тебя – это морок чей-то. То ли забыть что заставили, то ли вернуть раз забытое силились, Бог весть, – а одно на одно вышло: помнил ты не своей памятью, а чужой волею. Ничего; выйдешь отсюда – вспомнишь, как было. Но и про то, что говорю, запомни получше. Кто ж знает, с чем тебя околдовывали, чего искали…
Штван бы вскочил, но только подпрыгнул и заскрипел зубами. Потом задумался. Потом взмок, понимая, что и впрямь помнит мало, мало; и некоторые воспоминания продолжают блекнуть и пропадать.
- Зовут-то меня как? – невесело выдавил он.
- Не знаю, козаче, тебе оно виднее, - отмахнулся мельник. – Штван, так и Штван, а чем плохо? Мне, пойми, к этой ворожбе силой лезть незачем, а то, неровен час, еще сюда выкликаю мастера этого… Не с руки. Пока – не с руки. Больно хитрые братчики тебя ко мне привезли, ой, хитрые же. Ну, придет время – все разузнаем, тогда и решим.
Арань кивнул. Почему-то ему сделалось все равно. И уже никуда не тянуло, ничего ни откуда не взывало. Тишина снизошла на него – пыльная, пропахшая кожей и сеном, домашняя тишина. Медленно он скосил глаза на знахаря:
- А ты на меня сейчас сам-то не ворожишь?
Мельник захохотал чистым, густым басом молодого и беспечного человека.
- Нашел же, когда испугаться! Дак я же тебя лечу сколь времени! Хотел бы – давно… - мельник крякнул. – Послал же Всевышний дуралея, да когда!
Штван покаянно кивнул, поникнув головой. Затем хрипло выговорил:
- Просто, пане… сердце мое здесь смолкло.
- А-а-а, - протянул мельник, выпуская дым кольцами. – Стало быть, сердце. Это ты про маночек, верно, говоришь?
Парень промолчал, стукнул костылем в твердый пол.
- Не понял, поди? Ну, ясно, не понял; слушай вот. Ты выскочил сегодня из хаты и помчал к плотине – случайно? По-людски, еще с неделю другой бы только по двору бродил, сил набирался… нет же: подавай ему на тот берег.
Арань насмешливо улыбнулся.
- Это… - начал было мельник, и вдруг смолк, прислушался к чему-то. Не иначе – снаружи.
Спустя несколько вздохов и Штван уже слышал в отдалении хруст ледышек на лужах и шумное, со всхлипом, дыхание человека, долго бежавшего со всех ног.
Мельник же не то, слушал чем-то, кроме ушей, не то слухом обладал – сущим рысьим. Он уж встал, скрипнув коленями и закряхтел совершенно иначе, тяжело, по-стариковски.
- Беда, - скрежетнул он, - ой, беда… И не поспеть ничего совсем, и не вернуть. А ты, - встрепенулся он и зыркнул на Штвана, - ты, гляди, так-то себе пока все едино не верь. И подумай-ка вот еще о чем: я-то в сараюшке каждый шаг знаю, каждую пядь, да и кроме того кой-чего умею. А ты-то как в темноте меня видел, да не просто видел, а и травушку мятую различал?
Штван почувствовал острый укол, расширил глаза… Что-то было в том вопросе. Что-то важное, нужное…

В дверь не постучали – замолотили что было сил. И сразу же раздался крик…
Loreena
Совет. Сделай более простые предложения, я вообще мало что могу сказать про книгу пока до конца не дочитаю. Как совет начитай ее на диктофон и прослушай. Или перечитай через неделю, тогда образы в голове осядут м сможешь обьективно оценить.
Даешь книг много и разных!!!! ))))
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2018 IPS, Inc.